Сборник циклов

"

"Лесорубы, поначалу осторожничавшие, видя, что ничего страшного не происходит, наглели все больше и больше. С их стороны усиливался шум работы инструментов, часто с грохотом падали бамбуковые великаны. В лесу и без них сейчас хватало источников посторонних звуков – еще одна бригада сегодня занималась освобождением парашюта и строп. Происходило это метрах в трехстах от вырубки, но даже густая поросль не могла скрыть звуков с той стороны. Сперва долетали отголоски разговоров, иногда смех, затем пошла ругань – народ потащил к поселку кресло. С учетом веса приходилось подкладывать катки, так что скорость продвижения была смехотворной. Наверное, дня три пройдет, пока до вершины доберутся.

Бродяга, физически не способный усидеть на одном месте больше десяти минут, вскоре стал проявлять признаки серьезного нетерпения:

– Макс, может, ящеры вслед за диксами передохли, или их съел кто-нибудь?

– Если их кто-то смог сожрать, то я отсюда сваливаю, – притворно испугался Кирпич.

– Не! В самом деле! Вы вспомните, как раньше было. Хочешь – не хочешь, а на ящеров постоянно нарывались. А мы тут уже не первый день, но ни разу не видели.

– Шум в кустах слышали, когда шли к лагерю готов, – напомнила Динка.

– А может, это свинья была.

– Разве здесь бывают свиньи размером с носорога? – ухмыльнулся Кирпич. – Не грузись ты. Мы ведь к болотам не подходили, а самое главное кубло у них там. И еще Ботан говорил, что слышат тритоны хреново, зато чувствуют, как под твоими ногами земля дрожит. А здесь далеко слишком, вот и не чувствуют. Может, вообще не придут, и придется нам как-то изворачиваться, а то нас Староста самих на мясо пустит. Эй, масай, ты со мной согласен? Я умный?

– Да, белый гаспадин, – достаточно уверенно произнес африканец.

– Вот. Видели. Я же обещал, что научу его разговаривать по-человечески.

– Хорошему его учи, – возмутилась Дина. – Из-за тебя он всякие гадости постоянно говорит. Вот научится – поймет, что ты ему втолковывал, и отомстит. Будешь знать тогда.

Кирпича эта угроза ничуть не напугала. Внимательно уставившись на Масу, он неуверенно произнес:

– А негр наш что-то чует. Вы посмотрите на него.

Масай и правда вел себя будто собака перед тем, как сделать охотничью стойку. Окаменел, повернув голову в сторону бригады, перетаскивающей кресло-катапульту. Уши его натуральным образом шевелились, ловя звуки, глаза неотрывно уставились в бесконечность. И бесконечность эта почему-то располагалась не в стороне болот и не там, где жужжали пилы лесорубов и стучали их топоры.

– Что это с тобой, черный брат? – удивился Бродяга.

Маса, не поворачивая головы, ответил коротко:

– Еда.