Сборник циклов

"

"До мыса Кирпич добрался чуть раньше корабля. «Челленджер» – посудина неповоротливая, да и осторожный Пикар опасался столкновения с рифом, поэтому судно ближе десятка метров подводить не рискнул. Запрыгнуть на палубу было невозможно, и бывший командир Пантер поступил, как и планировал изначально: ухватив кота обеими руками, раскачал, прицеливаясь, и, широко размахнувшись перебросил его через водную преграду. Несчастное животное при этом не вырывалось и не царапалось, лишь завывало в тонах, выдающих его полное смирение со взбесившейся окружающей действительностью.

Пикар ухитрился поймать нового «пассажира» в воздухе и, радостно улыбаясь, попытался утешить усатого:

– Все. Считай, что в рай попал.

– Нет, – возразил Олег. – Я наконец понял, куда мы все попали: это – кошачий ад. Куда ни глянь, вокруг вода, ночами твари похуже собак бегают, чердаков и подвалов для гулянок нет, марта месяца тоже не бывает. Вы в глаза этому котику посмотрите, если не верите: он уже прекрасно знает, где оказался.

– Эй! Пикар! Притормози! – пошутил с берега Кирпич.

– Бегом давай, а то до самого конца будешь по камешкам скакать!

Предупреждение своевременное – «Челленджер» на месте не стоял. Кирпич, спустившись со скалы, попытался шагнуть на мелководье, но отдернул ногу – видимо, дно сплошь затянуто колючей коралловой порослью. К счастью, Пикар не ошибся и глубина начиналась почти под берегом, – прыжок, фонтан брызг, и вот уже корабль преследует неуклюжий пловец. Впрочем, как бы ни был он неуклюж, догонит легко. Ветер, хоть и попутный, не сумел разогнать посудину до приличной скорости.

Кто-то из мелких, несмотря на запрет высыпавших на верхнюю палубу, вдруг поднял крик, указывая на воду. Взглянув в ту сторону, Макс похолодел, отчетливо различив исполинское веретено живой машины для убийства, стремительно идущей наперехват пловцу. Будто догадавшись, что ее заметили, она поднялась чуть выше, подняв над водой изуродованный спинной плавник.

– Анфиса! – вырвалось не менее чем из десятка глоток.

Макс считал себя относительно здравомыслящим человеком – то есть он сначала думал, а потом делал. Но в ситуациях, когда думать некогда или не хочется, нередко изменял подобному правилу, отсюда и «относительность». Вот и сейчас его как будто черт дернул – вместо того чтобы с безопасной палубы наблюдать за происходящим или хотя бы попробовать без угрозы для жизни и здоровья помешать хищнице порвать человека, он чуть подогнул ноги, а затем, стремительно оттолкнувшись от бамбукового настила, рыбкой нырнул между Анфисой и Кирпичом. Последний, только сейчас осознав угрозу, припустил еще быстрее, истошно заорав:

– Сваливаем! Касатка!

Анфиса не была касаткой, но объяснять этого Макс не стал – момент не слишком подходящий.