Сборник циклов

Макс уточнил:

– На сколько вы ныряли?

– Колокол с водолазами опускали на двадцать пять, потом Хорек и Гиря работали. До дна там было двадцать восемь, но они доставали.

– А я на тридцать восемь доставал, так что еще неясно, кто из нас круче.

– С тем колоколом, который раздавило?!

– Нет. Просто с грузом.

– Не верю!

– Маска и ласты еще были.

– Все равно не верю!

Олег, поднявшись на палубу, подтвердил:

– Своими глазами видел, как он достал оттуда два ящика. Поверить, что он туда нырнул, было трудно, но в то, что эти штуки на полпути болтались, его дожидаясь, вообще невозможно. Так что чистейшая правда.

Пикар покачал головой:

– Все равно не верится.

Олег вскинул карабин:

– Видишь? Я назвал его «Штучка». Он восемь месяцев дожидался меня в одном из контейнеров на этой глубине.

– И как ты смог подняться с такой тяжестью? Или веревками привязывал? – уточнил один из смертников.

– У контейнеров была положительная плавучесть – я вытащил их из затонувшего вертолета, и они сами всплыли, – пояснил Макс. – И насчет тридцати восьми сомнения есть: нырял в отлив; глубину замеряли самодельным лотом, и веревка неизвестно насколько вытянулась при этом. Думаю, там не больше тридцати пяти было, но не меньше тридцати.

– Да ты киборг! – наконец-то поверил Пикар. – Случайно не тот вертолет был, на котором Эн сюда попал?

– Он самый.

– Теперь понятно. Мы ждали возвращения Черных Тигров, чтобы им заняться. Стоим здесь второй день уже. Дог говорил, что Эна должны взять живым и заставить выдать место. Если там груз таких контейнеров, то теперь понятно, почему решили заняться вертолетом, хотя на буях полно машин осталось.

– Про контейнеры знал только Эн, – возразил Макс.

– Ты уверен? Нас бы за обычным разбитым вертолетом в такую даль гнать не стали.

– А до этого вы не поднимали вертолетов?

– Нет.

– Там народ собрался, – сообщил Олег. – Ты сказал, липовцев из нор повытаскивать, вот и вытащили.

– Ладно, пошли к ним. Надо пообщаться.

Уже спускаясь по сходням, остановился, обернулся, уточнил:

– Пикар, ты ведь русский. Почему корабль назвал так, да и прозвище у тебя не наше?

– Готы не любят русских названий, имен и кличек. Очень не любят. К тому же «Челленджер» – легендарное исследовательское судно: дно океанов изучало. А Пикаром я был еще до готов, и вообще на Земле.

– Не по-нашему звучит.

– Конечно, он швейцарец. Создатель «Триеста»[42] и один из тех, кто достиг на нем дна глубоководной впадины. Абсолютный рекорд погружения – никем еще не побит.

– Так ты еще на Земле этим делом увлекался?

– Да, – усмехнулся Пикар. – Я судомоделист, но вообще-то по духу псих-глубоководник. У меня мания глубины. Подводные лодки собирал. Естественно, модели. Знаешь, как переводится «Челленджер»?[43]

– Претендент?

– Можно и так.