Сборник циклов

* * *Приближаясь к острову, Макс чувствовал себя не в своей тарелке. Справа его почти на каждом шагу прикрывала полоска рифов, слева не защищало ничего – лишь опостылевшая вода, отражающая лучи солнца. А дальше, за серо-желтой полосой пляжа, утыканного кокосовыми пальмами, поднималась зеленая стена зарослей. В них целый полк наблюдателей может спрятаться. Дина говорила, что за кустами кладбище укрыто, и народ туда ходит лишь на похороны. Но утешают ее слова слабо. Мало ли – вдруг кому-то из готов захочется побродить среди могил? Погрустить или пофилософствовать по поводу бренности бытия.

Но пока что тихо – никто не кричал, наперерез не мчались орды головорезов. Лишь бы не подкараулили уже на суше и не выскочили неожиданно. Револьвер и двустволку пришлось оставить на корабле. Нет, Макс пловец хороший и водные преграды мог бы и с ними преодолевать, вот только вымачивать ценное оружие и боеприпасы в морской воде было крайне нежелательно, а завернуть герметично не во что. Пришлось ограничиться мачете – успел с ним свыкнуться, и расставаться почти так же больно, как с рукой или ногой.

Последние метры. Дно поднимается так полого, что вода едва ступни смачивает. Волнения почти нет – еще один минус: ведь среди пенных барашков рассмотреть бредущего человека сложнее.

Вот и берег. Песок такой горячий, что ступни едва не зашипели. Быстрее шлепанцы на ноги. Уже не те уродцы, выделенные бесконечно давно Рыжим, а плетенная из жгутов липучки обувка, ладно сидящая на ноге. Ног не натирает при долгой ходьбе, носить гораздо приятнее и бегать можно быстро. Хоть и не так удобно, как в кроссовках, но не слетят на неудачном шаге.

Через пляж промчался, чувствуя себя голым и беззащитным: за каждым кустом мерещились злобные взгляды. В зарослях пошел осторожно, стараясь не прикасаться к веткам и под ноги поглядывая, чтобы не выдать себя предательским хрустом раздавленной ракушки или треском подвернувшегося сучка.

Обогнул по суше маленький открытый мысок, о котором говорила Дина. Пара огромных бакланов, сидевших на краю зарослей, почуяла его. Птицы неспешно отошли в сторону, лениво расправили крылья, поймав ими ветерок, медленно взлетели, с высоты захохотали, будто морально уродливые люди. Насмехаются, гады, выдают его. Хоть это и не сороки, но все равно неприятно. Мало ли – вдруг где-то рядом в тенечке толпа готов дремлет и от шума кто-нибудь поднимется и пойдет прогуляется в сторону Макса.

Ну и фантазии у него от страха…

Заросли расступились – Макс вышел на широкую тропу. По ней, наверное, девочки к морю ходят. Оглянувшись и не заметив ничего подозрительного, быстро проскочил к границе зарослей, притаился за пышным кустом, вытянул голову, посмотрел на берег.

И окаменел.

Девчонки здесь были – целых две.