Сборник циклов

Почему он до сих пор не решился на это? Почему этот извращенный избалованный дегенерат еще жив? Почему Монк – до сих пор всего лишь второй наследник? И это при всем своем пренебрежении к пролитию крови: ведром больше, ведром меньше – какая разница… Для Империи будет огромным благом тот миг, когда перестанет биться сердце этого дурака. Почему он позволяет ему жить? Сколько можно терпеть балаган?

Столько, сколько решит судьба, – убить Олдозиза Монк не мог.

Что-то ему не позволяло…

ГЛАВА 16

Боцман, заглянув в кубрик, рявкнул негромко, но Тим подскочил как ужаленный:

– Тимур, одеться – и бегом наверх!

На свете матросы никогда не экономили: кубрик освещали целых три светильника. Неудивительно – ни на одном китобойном судне никому и в голову не придет экономить жир. По совместительству светильники одновременно являлись и единственными нагревателями в помещении – печки здесь не было. Жаль: наверху от мороза замерзает вода – здесь до этого еще не дошло, но пар изо рта уже третий день валит.

Выбравшись из-под куцего ватного одеяльца, Тим с наслаждением вытянулся, разминая суставы. Спать приходилось в позе эмбриона – уже все кости от этого ноют. Можно, конечно, брать одеяла у тех, кто на вахте, и укрываться двумя, во весь рост. Но Тим боролся с искушением – он не прекращал военной кампании против вшей, и заносить на свою койку чужих насекомых не хотелось.

Надел штаны, сразу сунул ноги в войлочные ботинки с подошвой из китовой шкуры: на носки времени не тратил – он так и спал в шерстяных, грея ноги. Рабочая рубаха, на нее – собачья безрукавка мехом внутрь и уже потом – старенькая стеганая куртка, доставшаяся по наследству от умершего Шинка. Шапки у Тима нет – накинул навощенный парусиновый капюшон с острым верхом, прихватил его за тесемки к петлям на воротнике."

"Выбравшись на палубу, поежился: за ночь похолодало еще сильнее. Палубу присыпало легким налетом тончайших снежинок, у слабо коптящей салотопки виднелись белесые пятна ледяных кристаллов, оставшиеся на месте крошечных лужиц. Но самое интересное было за бортом. Хотя, если точнее, это было везде.

Туман. Густой, как молоко. «Клио» будто в облако попал. Стоя у грот-мачты, с трудом различаешь нос и корму. Мертвая тишина – даже паруса не хлопают. А нечему хлопать – убраны паруса. Раз они убраны – дело плохо: капитан чего-то опасается. Неужели берег близко? Или льды? Теплая вода северного течения, наталкиваясь на ледовую преграду, как раз и любит вызывать подобный туманище.

Разглядев боцмана у кормы по левому борту, Тим быстро пошел к нему. По пути прихватил из ниши в салотопке высохшие рабочие рукавицы, свернул их в рулончик, сунул за пояс – нагретая ткань приятно приласкала теплом поясницу.