Сборник циклов

Макс не был дураком, и на основании скудных слов Снежка и Жоры перед ним начала вырисовываться призрачная картина здешнего существования. Со временем она обрастет деталями, станет цельной, но и сейчас уже многое понятно.

Это Остров Потерпевших Кораблекрушение. Люди, заброшенные непонятно куда, неподготовленные, ничем не обеспеченные. Подбирают потихоньку таких, как сами, и живут дарами кораллового моря.

– Жор, а назад как-нибудь можно попасть?

– Если и можно, то никто не знает как. Будь такой способ – все бы уже на Землю вернулись. Хреново тут жить, сам это поймешь скоро.

– А много здесь людей?

Жора пожал плечами:

– Я не считал. Человек сто пятьдесят, наверное.

Макс попытался присвистнуть, но пересохшие губы подвели – прошипел будто змей разозленный:

– Ну ничего себе! Да к этим светлякам на километр никого нельзя подпускать! Целую толпу уже занесло из-за них!

– Да это разве толпа! – хмыкнул Жора. – К нам хорошо если каждый сотый попадает.

– А остальные?

– Кто-то гибнет сразу, а кто-то…

Договорить Жора не успел: тропинка вывела к большой поляне. Здесь, окруженный невысоким песчаным валом с баррикадой, стоял поселок. А в нем сразу бросался в глаза… Нет, не дом. Прав был Снежок – ни с чем такое не перепутаешь и мимо точно не пройдешь. Будто половинка исполинской груши, уложенная на срезанную сторону, причем кожура фрукта состояла из миллионов матово-черных многоугольных чешуек, беспорядочно топорщащихся в разные стороны.

Сооружение на вид казалось таким же старым, как встреченные до этого трубы, но, в отличие от них, не было заброшенным: широкий пятиугольный проем в боку «груши» задернут плотной занавеской из пальмовых листьев, переплетенных водорослей, травяных стеблей и ветхого тряпья. Над ним устроен навес из веток кустарников, щедро обмазанных слоем какой-то черной субстанции вроде асфальта.

Загадочная конструкция и примыкающая к ней территория были ограждены завалом из сучьев, ветвистых обломков кораллов и камней. Высота этой преграды мало где превышала полтора метра, но перебраться было проблематично – густо натыканные острые ветки тянулись гораздо выше.

В защищенном периметре под самой баррикадой тянулся ряд навесов из веток, все тех же водорослей и непонятной черной субстанции; дальше шли хижины со стенами из камней и клубков морской растительности – размерами эти жилища немногим превосходили собачьи будки. Между ними кое-где виднелись ямы, накрытые пальмовыми листьями, а возле единственного прохода в укреплениях поднималась одинокая вышка, установленная на тройке древесных стволов. Наверное, тоже пальмовых.

Возле прохода в баррикаде, укрывшись в тенечке навеса, на плоском, явно обработанном камне расположился крепкий парень лет двадцати.