Сборник циклов

Утром восьмого дня Садистка проиграла спор на крупную сумму – девочка сумела выбраться из ямы самостоятельно.

Ее опять привели на ковер к настоятельнице, где, белея от ее криков и напрягая все силы, чтобы не обмочиться от нескончаемой череды ментальных ударов, Лина вновь отказалась давать объяснения. К этому времени дылды хором выработали свою версию происшествия, по которой взбесившаяся младшая напала на них безо всякой причины. Красноречивое молчание девочки подтверждало их версию.

Лину оставили в Монастыре, но жестоко наказали: в течение месяца она должна была спать на три часа меньше, подметая в это ночное время плац. Для избитой воспитанницы, истощенной лечением и карцером, это было почти невозможно – ей и так не хватало времени на сон. Кроме того, на этот же срок ее лишили десерта.

В первый же вечер, когда она направилась было отбывать наказание, путь преградили две девочки. Одна из них, Вика, непреклонно произнесла:

– Ты никуда не пойдешь. Сегодня я буду подметать вместо тебя.

– Нет, – возразила Лина, – из этого ничего не выйдет. Но… но все равно, спасибо.

– Не говори ерунды. Мы, младшие, на одно лицо, никто не поймет.

– Нет, я не хочу, чтобы из-за меня тебя наказали.

– Тебя отсюда никто не выпустит, – сказала Лена, вторая девочка.

Оглянувшись, Лина увидела, что ее обступают остальные обитательницы казармы. Многие явно опасались конфликтовать с опасной воспитанницей, но отступать не собирались. Глотая невольные слезы, девочка кивнула, подчиняясь воле коллектива.

За все тридцать ночей Лина ни разу не прикоснулась к метле – за нее по очереди работали остальные младшие. Охрана, некоторые инструкторы, привратник Матвей и даже настоятельница прекрасно понимали, что каждую ночь приходит другая девочка, но никаких последствий не было. Наказанную воспитанницу никто не выдал, кроме того, весь этот срок чуть ли не ежедневно ей тайком передавали разнообразные деликатесы кое-кто из сотрудниц и девочки, приезжающие с побывки от родных. Съесть все это в одиночку было невозможно, так что вся казарма Лины жила дарами благотворительниц.

Дылд исключили без права называться бывшими воспитанницами. Причины не назывались.

– Парень, отошел бы ты от меня, – буркнул Рог, отступив на пару шагов от неприятного соседа.

Труп кладбищенского сторожа никак не отреагировал на слова водителя – остался на месте. Чуть покачиваясь с носков на пятки, он тупо уставился куда-то вдаль мертвыми глазами, из уголка рта показалась струйка слюны.

– Расслабься! – Фауст хлопнул напарника по плечу. – Нормальный жмур, чистенький, свеженький, можно сказать, нулевой. Он ведь даже в земле не полежал. Да и внешне очень даже симпатичный.

– Ну так трахнись с ним, – угрюмо предложил Рог, – раз уж у вас такая взаимная симпатия.