Сборник циклов

Казалось, что и воробьи стали чирикать гораздо тише – как-то ошеломленно, скорее по инерции. Через несколько секунд после появления рыцаря картина напоминала хрестоматийную немую сцену, описанную Гоголем, разве что один статист продолжал двигаться – сам Бровкин.

Не обращая ни малейшего внимания на некоторый фурор, вызванный его костюмом, являвшимся реквизитом для съемок порнофильмов садомазохистской направленности, Чапай с невозмутимым видом поднялся по ступенькам. Лишь одна бабушка все же смогла произнести хоть что-то. Уставившись на филейную часть рыцаря, контрастно белеющую в огромных разрезах черных кожаных штанов, она выдохнула:

– Сынок! Тебе сзади-то не дует?

– Догадайся, – мрачно ответил Бровкин и шагнул в сумрак церкви.

Женщина, продававшая ритуальные принадлежности, впоследствии клятвенно уверяла, что при его появлении погасла половина свечей и потемнели лики святых. Если это и было так, то на Чапая никакого впечатления не произвело. По-прежнему не обращая внимания на потрясенных прихожан, он уверенно прошел через все помещение, остановился перед священником, гордо распрямил плечи и отчетливо произнес:

– Святой отец, я очень грешен.

Священник осмотрел его внимательным, мудрым взглядом и, величаво кивнув, ответил:

– Сын мой, я это понял, как только тебя увидел.

Развернувшись, поп поманил скандального посетителя за собой, уводя за малозаметную дверцу, подальше от шокированных прихожан, уже начинавших глухо роптать. Служба закончилась, людей в церкви было немного, но это вовсе не оправдывало столь вопиющее нарушение традиций.

Надо сказать, Чапай вел себя послушно, без возражений прошел по короткому коридору, затем пересек маленькую комнатушку и, подчиняясь жесту попа, присел на трехногий табурет в уголке, возле стола с большим электрическим самоваром.

– Чай есть? – нагло поинтересовался он.

– А поздороваться? – вопросил святой отец.

– Здравствуй, Бузя! Чай есть?

– Я тебе не Бузя, а отец Василий…

– Знаю, знаю… – отмахнулся Чапай. – Фамилия твоя Бузыкин, а отчество Семенович. Тебе что, чаю для хорошего человека жалко?

– Он остыл, поди…"

"– Сойдет, я со вчерашнего вечера ничего не пил. Удивляюсь тебе, Бузя, ты даже говорить стал по-поповски! Это ж надо – «поди»! Вот что значит столько лет рясу носить!

– Ты чаю просил? Вот и пей.

Чапай залпом осушил две кружки подряд – он и вправду очень хотел пить. Третью стал цедить отдельными глотками, а потом еще и сахару добавил. Размешивая его крошечной ложечкой, он кивнул священнику:

– Присаживайся, Бузя, в ногах правды нет.

Тот не стал упираться, подвинул аналогичный табурет, тоже налил себе теплого чаю, сделав глоток, задумчиво произнес:

– Это сколько же мы не виделись?

– Одиннадцать лет, – мгновенно ответил Чапай.