Циклон с востока

На миг он даже вырвал свою руку из цепких пальцев Виктора, но тот поймал его за край рукава полушубка. Обхватив ногами ноги диверсанта, он рывком перевалил его через себя, заставив уткнуться лицом в снег, а потом, освободив левую руку, дважды с силой ударил противника в затылок. Тот вскрикнул, снег окрасился кровью. Чувствуя, что сопротивление ослабло, Буторин резко снова выдернул правую руку диверсанта за спину, да так, что у того что-то хрустнуло. Противник вскрикнул и поднял лицо с залитым кровью ртом. Кажется, Буторин случайно разбил ему нос о камни. Ничего, потерпит!

Стрельба вдруг утихла. Передав пленника подбежавшему бойцу, Буторин приподнялся на колено и встал за деревом, держа оружие наготове и вглядываясь вперед. Такая тишина может быть вследствие того, что диверсанты решили сдаться и выйти с поднятыми руками. А может быть — и перед началом отчаянного прорыва оставшихся в живых. Никаких криков, ни голосов. Но вот над склоном появилась голова и поднятые руки. Виктор пригляделся и узнал геолога. Того самого, что связывал его по рации с геологоразведочной партией. Ливанчук!

— Не стрелять! — раздался злобный зычный голос, и за спиной геолога выросла крупная фигура человека с бородой, который держал пистолет у виска пленника. — Не стрелять, или я убью его. Дорогу, дайте мне дорогу, дайте уйти, и я его не убью!

Буторин приподнялся, положив автомат на снег, и поднял руку, чтобы привлечь внимание диверсанта. Геолога надо было спасать. Можно, конечно, дать диверсанту возможность уйти. Но когда он вырвется, Ливанчук ему будет не нужен. Пристрелит его, и дело с концом. Диверсант заметил движение и, прикрываясь геологом, резко развернулся всем телом в сторону Буторина. Их глаза встретились. Виктор хотел было крикнуть, чтобы диверсант не стрелял, что он даст возможность ему уйти. Надо было как-то тянуть время, чтобы придумать, как спасти заложника, но тут тишину леса разорвал выстрел. Диверсант закричал, геолог рванулся всем телом и, споткнувшись, упал на снег. Он попытался подняться и побежать, но поскользнулся и упал. Буторин выругался и бросился вперед. И только теперь он понял, что бородатый корчится на снегу, зажимая руку, в которой недавно был пистолет. Рука была окровавлена.

Вытащив из кармана пистолет, Буторин стал приближаться к раненому. Слева, ухмыляясь поднялся охотник Федоров со своим охотничьим карабином. Он деловито передернул затвор, выбрасывая стреляную гильзу, и подошел к геологу, который лежал на снегу и никак не мог отдышаться, все еще не веря в свое спасение.

— Ничего, Захар, — добродушно улыбнулся охотник, — ничего. Бывает и хуже, но реже.