Циклон с востока

Таким количеством можно изуродовать десяток метров железнодорожного полотна, взорвать стрелку, пустить под откос поезд, устроить небольшой обвал, но никак не нанести серьезные повреждения тоннелю, так, чтобы надолго лишить возможности пользоваться им. При любом повреждении таким мизерным количеством взрывчатки ремонтные работы займут максимум пару дней.

Позже у Шелестова состоялся разговор с Крапивиным.

— Но что это значит? — в который уже раз задал вопрос Крапивин, запуская пальцы в волосы и задумчиво хмуря брови. — Что за нелепость?

— Объяснение может быть только одно, — наконец ответил Шелестов. — Долго думал, но никакого иного объяснения у меня нет. Это была не попытка диверсии, а попытка отвлечь нас. Они хотели, чтобы мы бросили оперативные и военные силы сюда, к тоннелю, а они в другом месте провернут или активизируют подготовку к другому серьезному акту.

— Бросили четверых агентов на убой?

— Нет, просто так получилось. Мы их рано засекли. Расчет был на другое. Они должны были все эти вещи подбросить, включая палатку и печку. Показать серьезность намерений, мы бы нашли и испугались. Но они не успели сделать закладку и дать нам возможность ее впоследствии обнаружить. Мы случайно напоролись на них прямо на подходе к тоннелю.

Сосновский смотрел на главу районного исполкома и пытался представить этого человека отдающим распоряжение убить очень замысловатым способом заместителя главного инженера ГРЭС. Хотя, впрочем, он мог отдать распоряжение просто убить, а исполнитель уж сам выбрал хитрый способ. А что, ведь, учитывая, что жена у него чернобровая красавица, за нее он мог бы любому глотку перегрызть."

"Захар Пантелеевич Рубцов выступал на митинге, посвященном восстановлению моста. Партийная организация района объявила субботник, и за один день восстановили аварийный мост, и теперь нефть, топливо и уголь можно было везти напрямую, не делая крюк в двести пятьдесят километров. «Хорошо говорит, — размышлял Михаил. — А ведь из простых крестьян. И эрудированный он. Может, это и неудивительно. Человек столько лет на руководящей работе, окончил партийные курсы, много читает, общается с людьми разных социальных слоев. Так что вполне мог нахвататься и правильных грамотных слов, и мыслей».

Через час Сосновский снова пришел домой к бывшему следователю особого отдела НКВД, а ныне пенсионеру Харитонову. Высокий старик в очках с толстыми стеклами встретил оперативника вежливо, но с достоинством, проводил в комнату, шаркая стоптанными тапками по полу. На большом круглом столе громоздились груды исписанной бумаги, здесь же красовалась печатная машинка «ремингтон». Усадив гостя на стул возле стола, хозяин уселся на диван и положил ногу на ногу.