Циклон с востока

Цепочка людей тянулась извилистой змейкой по склону сопки. И вот наконец на вершине в лицо снова ударил ветер, залепил снегом лица, глаза, стал набиваться под капюшоны японцам и за воротник полушубка Сосновского, который тот старательно прижимал к лицу. Один край сопки был обрывистый, когда-то обвал буквально срезал этот склон. И сейчас, когда он был забит снегом, когда видимость упала и каждый шел, опуская лицо, этот склон был очень опасен. Сосновский понял это только тогда, когда его нога вдруг провалилась в снег и потеряла опору.

Тело мгновенно повалилось на бок. Михаил взмахнул руками, но не успел дотянуться до березовой ветки. Пальцы схватили пустоту. Один миг — и козырек снега, так предательски выросший на краю тропы, обрушился вниз. Внутри все похолодело от ощущения приближения неминуемой смерти. Внизу было около двадцати метров пустоты, а в самом низу камни, валуны… Пальцы машинально попытались ухватиться за что-то, и вдруг в его руке оказалась зажата крупная ветка куста. Он сразу схватился за нее второй рукой, и его тело повисло над обрывом. Еще миг, еще полсекунды, и если бы он не успел схватиться второй рукой за мерзлый куст, то не удержался бы и сорвался вниз. Михаил держался и смотрел на ветку. Сколько он так провисит, сколько выдержит куст, его руки?

Потом в поле его зрения появились ноги в меховых сапогах. Японцы осторожно, придерживая друг друга, ухватились сначала за рукава Сосновского, потом за отвороты его полушубка. Еще рывок, и вот его тело вытянули наверх, на тропу. Икэда стоял здесь же, наблюдая. Потом он махнул рукой. Вперед! «Странно, — поднимаясь на ноги, подумал Сосновский. — Значит, я ему нужен? Неплохая получилась проверочка, только вот ноги немного дрожат».

— Вас, кажется, Ольгой Васильевной зовут? — Коган вошел в бухгалтерию, когда там, кроме Лобановой, уже никого не было.

— Да, а вы кто? — бухгалтер внимательно посмотрела на гостя. — Новенький у нас на заводе?

Довольно миленькая женщина лет тридцати пяти. Коган смотрел с удовольствием на бухгалтера. Вот есть же на свете такие приятные женщины. Вроде и красавицей не назовешь, а вон какие ямочки на щечках, вот чуть улыбнулась, и ямочки заиграли. И глазки быстрые, выразительные. Как она умеет их вскидывать на собеседника и снова опускать. И еле заметный, но такой милый дефект речи. А ведь она должна пользоваться успехом у мужчин, ведь ей постоянно должны оказывать внимание. Если только она не замужем.

— Я здесь у вас в командировке, — улыбнулся оперативник. — Меня Борисом Михайловичем зовут. Вообще-то меня прислали к вам от наркомата, но я работаю в Свердловске.

И Коган начал свою обычную болтовню, заставляя женщину то смеяться, то сопереживать историям, которые он рассказывал.