МИ (Цикл)

Он никогда еще не уходил так далеко от границ владений своего племени, никогда не видел столько домов, да еще такого размера. Когда он впервые осознал их величину, его карие глаза раскрылись в немом изумлении, а острый язык на время утратил свою остроту. Для охотника, прожившего всю жизнь в крохотной деревушке посреди бескрайних равнин, город должен был представляться творением магии, а не рук человеческих.

Кэлен было отчасти жаль его и двух братьев, чьи наивные представления о внешнем мире подверглись серьезному испытанию. Впрочем, прежде чем путь их окончится, их ждет еще много не слишком приятных открытий.

— Чандален, я потратила уйму сил, чтобы научить вас своему языку. Там, куда мы направляемся, все говорят только на нем. Я учила вас исключительно для вашего же блага, чтобы вы могли чувствовать себя в безопасности в чужих краях. Ты волен считать, что я делаю это из вредности, но в любом случае изволь говорить со мной только на том языке, которому я вас учила.

Голос Чандалена стал жестче, но благоговение, вызванное видом огромного города, в нем сохранялось. Возможно, это было не только благоговение, а чувство, которого прежде Кэлену Чандалена не замечала: страх.

— Я веду тебя в Эйдиндрил, а не в это место. Здесь мы только напрасно потратим время.

Судя по тону, он не сомневался, что «это место» может быть только средоточием зла.

Прищурившись от солнечных бликов на белом снегу, Кэлен увидела далеко внизу две человеческие фигурки. Приндин и Тоссидин поднимались по склону.

— Я — Мать-Исповедница. Мой долг — защищать все народы Срединных Земель, так же, как я защищаю Племя Тины.

— Моему племени от тебя одни неприятности, — скорее по привычке, чем с искренним возмущением возразил Чандален.

— Хватит уже, Чандален, — устало ответила Кэлен.

К счастью, он не стал настаивать и обратил свой гнев на другое.

— Эти глупцы, похоже, забыли, чему я их учил, — раздраженно сказал он, имея в виду Приндина и Тоссидина. — Будь они младше, непременно заслужили бы порку. Любой может увидеть, как они поднимаются. Да и нам не мешало бы уйти с открытого места.

Кэлен позволила ему увести себя под прикрытие деревьев — не потому, что считала это необходимым, но потому, что хотела показать Чандалену, что уважает его старания ее защитить. Постоянно возмущаясь тем, что его заставили сопровождать Кэлен, Чандален, что ни говори, ревностно исполнял свои обязанности, так же как Приндин и Тоссидин. Только братья делали это с улыбкой, а Чандален — с ворчанием. Все трое относились к Кэлен как к сокровищу, которое надо постоянно оберегать. Но Приндин и Тоссидин, Кэлен не сомневалась, были искренни, а Чандален — она была уверена — воспринимал это как тягостную обязанность.