МИ (Цикл)

Последняя нить, связывающая его сознание с реальностью, оборвалась, и в глазах у него Кэлен прочла то, что было страшнее смерти.

«Предательство!»

Она выпустила его волосы. Не вставая с колен, Ричард повернулся к сестре Верне. Она подняла ошейник повыше. По блестящей поверхности пробежал холодный отблеск. Ричард как завороженный глядел на него. В воздухе неторопливо кружились снежинки. Сестра Верна невозмутимо смотрела не Ричарда.

— Хорошо, — прошептал он и трясущейся рукой потянулся к ошейнику. Его пальцы обхватили гладкий металл. — Я принимаю предложение. Я принимаю ошейник.

— Надень его, — мягко сказала сестра Верна, — и застегни.

Ричард повернулся к Кэлен:

— Я обещал сделать все ради тебя.

Кэлен хотелось умереть.

У Ричарда так сильно дрожали руки, что Кэлен показалось, что сейчас он уронит ошейник. Он сделал глубокий вдох и надел его себе на шею. Раздался щелчок, и ошейник превратился в сплошное гладкое металлическое кольцо без всяких следов соединения.

На мгновение дневной свет померк. Вдали над равниной прокатился низкий раскат грома. Такого звука Кэлен еще никогда не слышала. Земля содрогнулась, и Кэлен подумала, что этот гром как-то связан с магией ошейника, но, увидев, как настороженно оглядывается сестра Верна, поняла, что это не так.

Ричард медленно поднялся на ноги.

— Ты убедишься, сестра Верна, что держать поводок от этого ошейника гораздо труднее, чем носить его. — Он скрипнул зубами. — Гораздо труднее.

Голос сестры Верны остался спокойным.

— Мы только стремимся помочь тебе, Ричард.

Ричард едва заметно кивнул:

— Я ничего не принимаю на веру. Вам придется мне это доказать.

Внезапно Кэлен охватила паника:

— Третье основание? Третье основание Рада-Хань? В чем оно заключалось?

Ричард одарил ее взглядом, перед которым бледнел даже взгляд Даркена Рала. На мгновение Кэлен забыла, как дышать.

— Первое основание — избавить меня от головных болей и сделать мой разум открытым для обучения. Второе — управлять мною. — Внезапно он схватил Кэлен за горло, но глаза его смотрели куда-то сквозь нее. — А третье — заставить меня страдать.

Кэлен со стоном закрыла глаза:

— Нет! О добрые духи, нет!

Он отпустил ее горло. Взгляд его стал безразличным.

— Надеюсь, я доказал тебе свою любовь, Кэлен. Надеюсь, теперь ты мне поверишь. Я отдал тебе все, и больше у меня ничего не осталось. Ничего.

— Осталось! Осталось больше, чем тебе кажется! Я люблю тебя больше всего на свете!

Она несмело коснулась его щеки. Он оттолкнул ее руку. Глаза сказали все: сказали, что она предала его.

— Вот как? — Он отвернулся. — Хотелось бы мне тебе верить.

— Ты обещал никогда не сомневаться в моей любви, — через силу сказала Кэлен."

"Он равнодушно кивнул:

— Да, обещал.