МИ (Цикл)

— Я… я не знаю, что сказать.

Она хихикнула.

— По крайней мере, ты знал, что делать.

— Значит ли это, что ты… выбрала меня? Я уверен, что буду хорошим мужем. Не знал, что захочу жениться, но ты сделала мне…

Она снова засмеялась.

— Не будь глупым. Ты не можешь жениться на всех нас.

— Всех вас? — спросил он, не понимая.

Одри, закончив одеваться, вернулась к его койке, где юноша лежал самым довольным и счастливым. Все его тело горело. Девушка снова его поцеловала.

— Спасибо, — сказала она, затем выскользнула из покоев и тихо вышла в коридоры."

"Голова Бэннона шла кругом. Он был уверен, что глупая улыбка не покинет его лицо в течение нескольких дней, если не месяцев. Закрыв глаза, юноша издал долгий вздох и попытался заснуть, хотя тело все еще жгло огнем. Он прежде слышал множество любовных поэм: менестрели пели о жажде любви, но тогда он совсем этого не понимал. Конечно, Бэннон припомнил свое глупое влечение к Никки, его неумелые заигрывания, когда он подарил ей цветок смерти. В то время молодой человек и не мечтал никогда о девушке, подобной Одри — прекрасной, великолепной и аппетитной Одри.

Бэннон лежал в течение часа, желая заснуть, но не хотел отпускать ни одного момента этих заветных воспоминаний. Он вновь переживал каждое ее прикосновение, воображая ее губы на своей щеке, на губах, на груди — повсюду.

Услышав шорох тканевой занавески, он сначала не понял, что это было, пока не поднял голову, моргая. Может, Одри вернулась?

В дверном проеме стояла Лорел, ее клубнично-белокурые расчесанные волосы сияли в тусклом свете остатков свечи, украшенные одной декоративной косичкой. Девушка ответила соблазнительной улыбкой, сверкнув зелеными глазами. Ее язык мелькнул в уголке рта, и она показала идеальные белые зубы.

— Вижу, ты все еще не спишь.

Она приблизилась к его койке, пока Бэннон изо всех сил пытался сесть. — Надеюсь, я тебя сильно не потревожу. — Когда Лорел подошла к нему, ее руки уже развязывали тесемки на талии и она выскользнула из своего платья послушницы, словно красивая обнаженная бабочка, появившаяся из куколки.

Бэннон сделал глубокий вдох. Он был встревожен, смущен — и снова возбужден.

— Одри просто… — бормотал он, протягивая руку. Но Лорел ее не оттолкнула, а напротив, взяла и приложила к своей груди. Грудь была меньше и тверже, чем у Одри, с торчащими сосками.

— Очередь Одри уже прошла, — сказала Лорел с улыбкой. — Надеюсь, ты не слишком устал. — Девушка потянулась к нему рукой, проведя пальцами по животу, а затем ниже, чтобы погладить его «початок», с восхищением ухмыльнувшись. — Я вижу, ты совсем не устал. — Она принялась его целовать, и теперь, когда Бэннон точно знал, что делать, ответил с большим энтузиазмом.