МИ (Цикл)

«Что ж, магия, это особенная вещь, друзья мои, ее не используют для игр и представлений», сказал он.

Никки, услышав это, зыркнула на него скептическим взглядом. Когда Натан обладал своими способностями, он использовал их при каждом удобном случае, если считал это полезным. Теперь, однако, волшебнику пришлось притворяться, что подобные демонстрации были ниже его достоинства. Когда деревенские дети узнали, что Никки колдунья, вместо Натана стали приставать к ней, хотя лишь один ее взгляд заставил ребятню быстро пересмотреть свои просьбы.

Бэннон предложил показать трюки со своим мечом, но это их не заинтересовало.

Когда они покинули эту деревню, Натан тихо поклялся:

— Больше не буду упоминать о своей магии… пока снова не стану целым после посещения Кол Адэр. Сейчас же не осмелюсь даже и пытаться.

— Тебе все же стоит попробовать, — предложила Никки, когда они продолжили путь по лесистой дороге. — Ты вообще чувствуешь свой Хань? Возможно, ты и потерял свой дар, но мог бы его вернуть.

— Или навлеку ужасающие бедствия. — Лицо Натана посерело. — Я не рассказал тебе, что случилось в Ренда-Бэй, когда я… пытался исцелить мужчину.

Путники продолжили путь по хорошей дороге, в предгорья, после того, как река разветвилась, и они выбрали северный ее рукав.

— Я видела как ты помогал некоторым раненым, — сказала Никки.

— Ты не видела ничего. — Натан смахнул рукой муху, кружащую возле его лица. — Бэннон был свидетелем… но до сих пор мы это не обсуждали.

Молодой человек моргнул.

— Я так много видел в ту ночь, но сейчас думаю, что мои воспаленные глаза не могли воспринять всего. Я не помню… Я совсем ничего не помню.

— Одно из норукайских копий пронзило грудь мужчины, и тот умирал, — начал Натан. — Даже целительницы знали, что его нельзя спасти. Но я ощутил в себе намек на магию. Я был в отчаянии, и хотел себя проявить. Видя, как ты спасала город с помощью своего дара, колдунья, я понимал, что тоже мог бы помочь. Я был в ярости и хватался за любую слабую искру магии, затем что-то почувствовал и попытался это использовать.

Волшебник прервался, будто запыхавшись, хотя дорога была вполне ровной, и вытер пот с шеи. Груз его рассказа казался таким тяжким бременем, что тот не мог идти и говорить одновременно. — Я хотел его исцелить… но многое изменилось во мне. Добрые духи, я больше не могу понять свой дар. Думая, что коснулся своего Хань, я выпустил то небольшое количество силы, что смог обнаружить: это должна была быть магия Приращения. Я хотел соединить ткани человека, залатать его легкие, остановить кровотечение… — На лазурных глазах Натана заблестели слезы.

Никки и Бэннон остановились.

— Я пытался его исцелить… — голос Натана срывался. — Но моя магия сделала все наоборот.