МИ (Цикл)

Никки могла сказать по его стойке и пристальному выражению лица, что старик должен создать могущественное заклинание. Когда на борт «Идущего» взобрались еще десять водных атакующих, Натан жестом направил на них магический обстрел, и на лице волшебника отразилось недоумение, когда ничего не произошло. Он снова и снова безрезультатно взмахивал руками, пока шелки не ринулись к нему, ничуть не испугавшись.

— Натан! — крикнула Никки.

Старый волшебник все пытался призвать магию, но ему не удавалось. Он казался слишком сконфуженным, чтобы устрашиться.

Бэннон вовремя оказался рядом, размахивая мечом. Он разрубил ближайшего шелки. Едва упал один, парень тут же заколол второго, окинув темной усмешкой волшебника.

— Я спасу вас, если будет нужно.

Натан в замешательстве смотрел на свою пустую руку.

— Я даже и не предполагал, что мне понадобится твоя помощь.

Никки решила, что волшебник тоже отравлен. Саму ее трясло и кружилась голова. Последнее заклинание не оставило сил, но Никки не могла позволить себе так просто сдаться — морских тварей прибывало слишком много.

Светловолосый моряк поднял пустую бочку и бросил в шелки. Существо схватилось с ним в момент, когда по палубе прокатилась огромная волна, сметая обоих за борт. Этот матрос, подумала Никки, уже никогда не всплывет живым в этом бурлящем котле волн.

Капитан Илай выскочил из своей каюты, выкрикивая команды своим людям.

— Шелки! — закричал он, будто встречался с ними прежде. — Черт бы вас побрал, оставьте мой корабль в покое!

При нем была его сабля и длинная дубина, которой тот подгонял непослушных матросов. С оружием в каждой руке мужчина двинулся вперед, чтобы встретить неприятеля.

Заметив капитана, шелки взяли его в кольцо. Он твердо стоял на мокрой палубе. Когда существа подошли ближе, капитан ударил дубиной вбок и дико рубанул своим клинком.

Сабля оттяпала перепончатую кисть по запястье, а он продолжал рубить и бить, отгоняя шелки, которых вокруг сходилось все больше. Дубина плющила слизистые лица, ломая острые зубы, но руки тварей оказались ловчее. Наконец, один схватил дубину и вырвал ее из рук капитана.

Окруженный, мужчина продолжал сражаться саблей, кромсая нападавших, пока одно из чудищ не ударило дубиной по его запястью, раздробив предплечье. Тот ахнул от боли, не в силах более удерживать меч, и изогнутый клинок зазвенел по палубе.

Не имея возможности обороняться, капитан отступил в штурманскую рубку, прижимая к себе сломанную руку. Он забаррикадировал дверь, но шелки, легко расколов дерево, ворвались в комнату. За криками капитана Илая быстро последовали звуки разбитого стекла окна кормы. Вырвавшись в ночь, тело мужчины упало в волны, накатывающие на корабль.