МИ (Цикл)

Кожевник скреб и обрезал шкуры, в то время как его почтенного возраста жена, стоя на коленях перед лоханью, погружала руки с кожаными лоскутами в ярко-зеленую краску.

— Простите, — обратился Бэннон, — вы не могли бы порекомендовать хорошего мастера-мечника? С приемлемыми ценами.

Женщина посмотрела на него.

— Хочешь присоединиться к армии лорда Рала, не так ли? Война закончилась. Настало время мира. — Она провела по нему глазами вверх и вниз. — Я не знаю, насколько отчаянно они нуждаются в новобранцах.

— Нет, я не хочу вступать в армию, — возразил Бэннон. — Я матрос на борту «Идущего по волнам», но мне сказали, что у каждого достойного мужчины должен быть хороший клинок — а я достойный мужчина.

— В самом деле? — Кожевник добродушно фыркнул. — Тогда, может быть, тебе стоит попытать счастья у Мэндона Смита. У него найдутся всякие разные клинки, и я никогда не слышал о нем жалоб.

— Где я могу его найти? Я недавно в этом городе.

Кожевник удивленно поднял брови.

— В самом деле? Я бы не догадался.

Жена кожевника вынула руки из лохани. Они были до локтей ярко-зелеными, но запястья оставались более темного цвета, не отмываемые от повседневной работы.

— Двумя улицами дальше, после того, как ты почувствуешь запах из лавки засольщика, ты увидишь магазин отливщика свечей.

— Не покупай там свечи, — вставил кожевник. — Он — обманщик: использует главным образом свиное сало вместо пчелиного воска, так что свечи тают мгновенно.

— Я запомню это, — кивнул Бэннон, — но я не собираюсь покупать свечи.

— Пройдя мимо высохшего фонтана, — продолжила женщина, — ты найдешь лавку мастера-мечника. «Мэндон Смит. Превосходные клинки». За свой тяжелый труд он просит справедливую цену, но не оскорбляй его, выпрашивая скидку.

— Я… я не буду. — Бэннон вскинул подбородок. — Я буду честен, если и он будет честен со мной.

Юноша оставил супругов-кожевников и удалился. Дальше без труда нашел магазинчик засольщика овощей. От запаха уксуса защипало глаза и нос, но когда он увидел большие глиняные кувшины с квашеной капустой, то вдруг почувствовал тошноту, и к горлу подкатила желчь. Это напомнило ему зловоние его старого дома, капустные поля Кайрии — словно бездонное подземелье, бывшее прежде его жизнью. Капуста, капуста, капуста…

Молодой человек пошел дальше, тряся головой, чтобы избавиться от запаха. Он миновал лавку нечестного отливщика свечей, даже не взглянув, а затем поразился замысловато изображенной во всю стену общественного здания фреске. На ней было запечатлено какое-то драматическое историческое событие, но Бэннон истории не знал.

Дальше вышел к высохшему фонтану, украшенному статуей прекрасной морской нимфы.