МИ (Цикл)

И тогда Владыка Мертвых, над чьей трупной плотью которого колыхалось зеленоватое свечение, повернулся к морю белесых фигур и изрек всего одно слово:

– Ешьте.

9

Получив этот короткий приказ, молчаливые прежде шан-так мгновенно превратились в воющую толпу убийц и бросились на горожан. Люди с криками кинулись врассыпную, охваченные паникой, пытаясь убежать, но было поздно. Из проходов между домами хлынули толпы полулюдей, дорогу на дальнем краю города затопило море полуголых фигур. Джеральда они обходили, словно валун среди бурного потока.

Некоторые шан-так по дороге толкали могильщика, и потому его то и дело разворачивало; он с трудом держался на ногах, когда его пихали то в одну, то в другую сторону. Полулюди словно не замечали Джеральда, охваченные безумным стремлением поскорее добраться до жителей Инсли.

Настигая испуганных людей, твари бросались на них со свирепостью волков, загнавших добычу.

Грязная дорога ужасающе быстро стала красной. Отовсюду неслись панические крики людей. Следом за пытающимися скрыться горожанами шан-так врывались в здания. Люди пытались укрыться в своих домах, но по воплям Джеральд понимал, что спрятаться никому не удавалось.

Некоторые в отчаянии выпрыгивали из окон, а за ними тянулись белые как мел руки, упорно старающиеся их схватить. Выпрыгивая из окон, горожане оставались в безопасности, только пока находились в воздухе. Приземляясь, они тотчас попадали в лапы шан-так, стоявших повсюду столь плотной толпой, что ни у кого не было шанса сбежать с их ужасного пиршества.

Одежду мгновенно срывали, чтобы добраться до плоти. Зубы впивались в тела жертв. Воющие белесые фигуры вонзали зубы в человечину, с усилием поднимали головы, выдирая при этом куски плоти. Другие, пригнувшись, пили кровь из открытых ран. Белые лица с черными глазницами вскоре сделались ярко-красными.

Им, похоже, было все равно, какой кусок отгрызать. Твари с одинаковым усердием рвали все части тел бьющихся в агонии жертв. Менее преуспевшие шан-так широко разевали рты, стараясь урвать свою долю. Зубы щелкали возле лиц людей, сдирая кусочки кожи. От ног и рук отдирали куски; шан-так ожесточенно дрались друг с другом за еду. Когда жертве вспарывали живот, окровавленные руки тварей, стоявших чуть дальше и не способных впиться зубами, дотягивались до внутренностей и вытаскивали кишки, забирая часть добычи.

Джеральд всегда считал, что равнодушен к смерти. Но сейчас, когда он стоял и смотрел на все это, не в силах помочь, ему казалось, что его вот-вот стошнит. Никогда в жизни могильщик не чувствовал такой беспомощности. Его трясло от страха, он задыхался от ужаса, слезы текли по его щекам.

Джеральду хотелось умереть, лишь бы больше не видеть всего этого. Хотелось умереть.