МИ (Цикл)

Толпа костяных людей выла, сгорая, их тела рассыпались искрами и дымом, и этот дым всасывал ослепительный ужасающий вихрь.

Все вокруг него, все деревья, лоза, лишайник, кусты, даже земля, светилось, сгорая и рассыпаясь на горящие угли и пепел и вытягиваясь длинными завитками, заворачивающимися один в другой, завивающимися и уносящимися к крошечным искрам слепящего света, взлетающим в центр облачного смерча.

Ревел ветер, бушевал огонь. Хенрику пришлось зажмуриться от пронизывающего все ослепительного сияния. Ему хотелось закрыть глаза ладонями, но он не смел убрать руки от ушей, боясь, что и его утянет в этот ад, устроенный Джит.

Но даже с зажмуренными глазами он все прекрасно видел.

Это была ночь пылающих красок, слепящего света, оглушающего звука — ночь безумия.

Все утягивал мерцающий свет в середине прорехи в облаках. Трухлявые и мелкие ветки, оборванные с деревьев, загорелись, а когда их втянуло, запылал и сам лес. Деревца и растения вокруг распадались на тысячи искорок, закручивались и уносились вверх, за сияющими искрами кусочков плоти. Тела восставших из могил мертвецов, как и все остальное, рассыпались на потрескивающие алые угольки.

Хенрик громко стонал от ужаса и мучительной боли, слезы безудержно катились по его лицу.

Терновая Дева вновь воздела руки. Сам воздух в центре прорехи ослепительно вспыхнул.

Едва Хенрик подумал, что его непременно затянет туда и он сгинет в ужасной вспышке света, все закончилось.

От внезапной тишины ему показалось, что он сейчас свалится.

У мальчика было такое ощущение, будто, пытаясь устоять против бури, он опирался на звук, и теперь, когда звук внезапно пропал, он едва не повалился ничком.

В ушах у него пульсировало. В голове стучало. Его била дрожь.

Но исчез не только звук.

Хенрик моргнул. Он не верил своим глазам. Бушующий вихрь огня и света тоже пропал.

Он оглянулся и увидел, что лишайник на ближайших деревьях свисает так же, как и раньше, намокший в сыром затхлом воздухе. Все деревья были на прежних местах. Земля, недавно взрытая вылезавшими из нее мертвецами, выглядела непотревоженной.

Как если бы ничего из только что виденного Хенриком, в действительности не происходило.

С той лишь разницей, что чаша пропала, а по голой земле были разбросаны кусочки стекла, словно тысячи упавших звезд.

Хенрик не мог понять, что произошло. Что же он видел. Он не понимал, был ли настоящим огонь, были ли настоящими создания, вылезавшие из земли, был ли настоящими ужасный звук и было ли настоящим все прочее.

Епископ Арк, стоявший там же, где стоял с самого начала, казалось, так и не шелохнулся. Огненное буйство как будто не коснулось его. Его взгляд ничуть не изменился. Если его и удивило ошеломляющее представление огня и света, то он не показывал этого.