МИ (Цикл)

— Это тот самый мальчик? — спросил он таким суровым басом, что некоторое время спустя Хенрику пришлось напомнить себе, что он может моргать, а семеро фамильяров отлетели еще дальше за плечи Джит, будто опасались, что сам этот голос может поразить их.

Терновая Дева отозвалась короткой скрипучей и щелкающей трелью.

— Да, это он, епископ Арк, — перевела однорукая фамильяр слова своей госпожи, сказанные ее странным голосом.

Взгляд епископа Арка пробежался по Джит, задержавшись на ее зашитом рте. Затем ужасный взор обратился на Хенрика.

Белки глаз этого человека не были белыми. Вовсе нет.

В них были татуировки яркого кроваво-красного цвета.

Из-за темной радужки и кроваво-красных «белков» его глаза словно бы глядели из какого-то иного мира, мира огня и пламени — или, возможно, из самой преисподней.

Но какими бы пугающими ни были глаза епископа, они были не самым жутким в нем. Больше всего в нем ужасало другое, то, от чего Хенрик не мог оторвать глаз, что заставляло его сердце бешено стучать, а дыхание срываться — его кожа.

Каждый дюйм на теле епископа Арка покрывали вытатуированные символы, и не просто покрывали, а слой за слоем великое множество раз без счета, так, что кожа казалась не человеческой, а чьей-то иной. Хенрик не видел ни одного клочка, не занятого татуировкой из странных круглых символов, случайным образом перекрывавшихся, так что нетронутой кожи не оставалось нигде. Ни малейшего участка.

Верхние слои были самыми темными, те, что под ними, — светлее, еще глубже — еще светлее и так далее, словно татуировки постепенно погружались в его плоть, а новые постоянно добавлялись поверх прежних. Слои казались бесконечными, их бездонность, сложность хитросплетений вызывала головокружение, как будто символы бурлили и непрерывно всплывали из каких-то темных глубин.

Возможность видеть более глубокие слои символов на коже мужчины давала иллюзию трехмерности. Из-за такой слоистости было затруднительно определить, где у епископа Арка настоящая поверхность кожи, и это придавало ему расплывчатый, отчасти туманный, отчасти призрачный вид. Хенрик не сомневался, что при желании этот человек совершенно растворился бы в тумане плавающих символов."

"Оттого что в нижних слоях символы были светлее, чем в верхних, каждый был отчетливо виден и отлично распознавался независимо от слоя. Символы были самой разной величины, насколько мог судить Хенрик, очень различались видом. Почти все казались набором меньших элементов, собранных в круглые композиции.

Руки епископа и его запястья (та часть, которую мог видеть Хенрик, выступавшая из-под черного плаща) были целиком покрыты символами. Даже его ногти, похоже, покрывала татуировка, поскольку символы проступали и сквозь них.