МИ (Цикл)

Когда она склонилась к Ханнису, он наконец разглядел под капюшоном, скрывавшим ее голову, морщинистую плоть обезображенного лица, узловатые синие вены, бородавки и язвы, уродовавшие и без того неприятные черты, вислые складки кожи, глаза цвета протухшего желтка. На ее губах играла зловещая улыбка, сулившая нестерпимую боль и страдания всякому, кто рискнет прогневать седьмую.

Ханнис Арк ничуть не испугался. Скорее, его возмутила такая беспардонность. Он не старался скрыть нотки недовольства в голосе.

— Джит выполнила мои поручения?

Опершись узловатой рукой на стол, фамильяр наклонилась к Ханнису через столешницу. Ее кисть с длинными скрюченными ногтями, загрубелой кожей и шишковатыми суставами более напоминала клешню.

От присутствия рядом подобного существа обычного человека пробрало бы до глубины души, сковал бы цепенящий страх. Но Ханниса Арка ее наружность пугала не больше, чем ее — его черты.

Ее голос прозвучал как скрип по шелку:

— Ты осмеливаешься приказывать нам? Приказывать нашей госпоже?

Ханнис Арк замахнулся и, ударив что было силы, пригвоздил ножом уродливую руку фамильяра к столу. Она испустила жуткий визгливый вопль, от которого, казалось, могло разлететься стекло в витринах и обрушиться стены. Должно быть, именно так голосят души, уносимые в темные глубины подземного мира, подумал Ханнис Арк. Это был почти ставший явью кошмар."

"Руки шести других фамильяров пришли в бешеное движение, как вымпелы на ветру. Шестерка слетелась к своей плененной товарке, не веря своим глазам, потрясенно переговариваясь на языке, звучащим как хруст птичьих костей.

— Удивлена? — Он приподнял бровь. — Удивлена, что нож в руках простого смертного мог тебе навредить?

У нее вырвался еще один визгливый вопль, достаточно громкий, чтобы поднять из могил мертвецов. При этом она опять принялась бешено дергать и вырывать руку, пригвожденную к столу ножом. Затем наклонилась в сторону Арка, растянув синевато-черные губы в злобном оскале и обнажив клыки. Все это не принесло ей никакой пользы.

Тяжелый стол постукивал и раскачивался, его ножки отрывались от пола всякий раз, когда она дергала рукой, безуспешно пытаясь высвободиться. Остальные шестеро закружились в воздухе вокруг нее, возмущенные происходящим. Когда они ухватились за товарку и потянули, пытаясь освободить, из ножа в них ударила молния, заставившая их разжать хватку.

— Что ты сделал? — требовательно взвизгнула пригвожденная к столу.

— Как что? Пришпилил тебя к столу. Разве не заметно?

— Но как?!

— Сейчас тебе следует беспокоиться совсем о другом. Сейчас для тебя главное — понять, что я не простой смертный и что в твоих интересах выказывать мне соответствующее уважение.