МИ (Цикл)

— Но здесь нет пепла! Я здесь ничего не вижу!

— Тогда зачем отряхиваешься?

— Ну, я… Я только…

Ричард похлопал его по спине.

— Не беспокойся, Уоррен. Я верю в справедливость. По-моему, Джедидия получил по заслугам. Я никому этого не скажу. Ты же никому не говори о том, что я сегодня сообщил тебе.

— Должен предупредить тебя, Ричард, — сказал Уоррен. — Ты совершил ошибку, когда при всех сестрах заявил, что ты — Несущий смерть. Это пророчество они знают хорошо. Некоторые считают, что ты убийца. Они постараются задобрить тебя. Другие полагают, что ты способен призвать духов умерших. Они хотели бы изучить тебя. Но есть и такие, которые верят, что ты можешь прорвать завесу и открыть дорогу Безымянному, который поглотит весь наш мир. Эти попытаются убить тебя.

— Я знаю, Уоррен.

— Тогда зачем ты открыл им, что это пророчество — о тебе?

— Потому что я действительно Фуэр грисса ост драука. Если потребуется, я убью любого, кто помешает мне снять ошейник. Я должен был честно предупредить их об угрозе. Чтобы не рисковали.

— Но только, прошу тебя, не причиняй зла Паше! — попросил Уоррен.

— Надеюсь, мне вообще никому не придется причинять зло, — кивнул Ричард. — Для меня ненавистно быть Фуэр грисса ост драука, но от этого я не перестаю быть им.

На глазах Уоррена появились слезы.

— Прошу тебя, не делай Паше ничего плохого."

"— Уоррен, она мне самому симпатична. По-моему, она славная, хотя это, может, не сразу заметно, как ты сам говорил. Я убиваю, только чтобы защитить свою жизнь или жизни невинных людей. Не думаю, что Паша когда-нибудь даст мне повод. Но ты должен помнить: если я не ошибся и завеса действительно повреждена, на карту поставлено нечто большее, чем жизнь одного человека. Не важно — моя, твоя или ее.

Уоррен кивнул:

— Я понимаю. Я читал много пророчеств и постараюсь найти нужные сведения.

Ричард улыбнулся:

— Все будет хорошо, Уоррен. Ведь я — Искатель. Я никому не желаю зла.

— Искатель? Что это значит?

Ричард нажал на металлическую пластинку.

— А об этом я расскажу тебе потом.

Дверь открылась. Уоррен снова непонимающе уставился на Ричарда.

— Как же это у тебя получается?

Паша стояла перед ним, внешне спокойная, но видно было, что она сдерживает гнев.

— Ну и что это значит? — спросила она.

— Мужской разговор, — пояснил Ричард.

— Что еще за мужской разговор?

— Я тут мучил Уоррена, чтобы заставить его рассказать про испытания болью. Ты ведь мне ничего не сказала. Или собиралась это сделать без предупреждения?

— Я таких вещей не делаю, Ричард, — ответила Паша. — Это могут делать только сестры.

— Почему же ты мне ничего не рассказала?

Слезы выступили у нее на глазах.

— Я не люблю, когда людям делают больно. Я не хотела пугать тебя, тем более что это может произойти очень не скоро.