Свой — чужой

К озвученным на «совещании» критериям кандидата на внедрение Виталий Петрович мысленно добавил еще один — он должен знать этого парня лично. И не сейчас узнать, а как-то знать по прошлой жизни, выражение глаз представлять, улыбку. В этом Ильюхин абсолютно разделял точку зрения Марио Пьюзо[43], писавшего, что нельзя начинать серьезное дело без личного знакомства и личного восприятия партнера…

Мысленно, конечно, полковник перебирал разных сотрудников, но у каждого не хватало для такой необычной операции какой-нибудь маленькой черточки. Кто-то, например, всем бы подходил, но — собирался жениться, и невеста готовилась рожать. То есть — уже оброс семьей. Вроде — мелочь, но что говорить жене? Не волнуйся, мол, Клава, меня уволили, но все перемелется… В конечном итоге обязательно получится комедия положений: «У тебя там не закрытый, а… открытый перелом»[44].

Вдруг Ильюхину в голову пришла одна мысль. Он встрепенулся. Вот так, наверное, и Юрия Гагарина выбрали — а что, может, даже и с похмелья. Рядом были разные достойные, но по сумме характеристик в космос полетел старший лейтенант из Смоленской области…

Виталий Петрович взял телефонную трубку и набрал номер начальника уголовного розыска Василеостровского района Ткачевского. Тот отозвался мгновенно, мгновенно и по голосу Ильюхина узнал, осторожно поинтересовался, как прошло празднование.

— Да нормально все, Витя. У тебя-то как? Без потерь?

— Бог миловал, — дипломатично-бодро откликнулся Ткачевский, и по его тону было понятно, что он лихорадочно просчитывает причину звонка начальства и на всякий случай перебирает в голове все «художества» своих орлов.

— Слушай, Виктор, — кашлянул в трубку Виталий Петрович, — у тебя там в шестнадцатом трудится опером некий Штукин… Давай-ка его к тринадцати нуль-нуль ко мне.

— Это из-за которого засаду в Марьиной Роще перебили?[45] — уточнил через короткую паузу Ткачевский, хотя, конечно, и без этого «уточнения» прекрасно знал, кто такой Штукин. Вопрос был разведывательного характера, нужный для прощупывания настроения начальства. Ильюхин беззвучно ухмыльнулся и подыграл:

— Этот самый… Похоже, допрыгается скоро… Не в коня корм.

Ткачевский шумно сглотнул и елейным тоном поинтересовался:

— Виталий Петрович, а его к вам — с делами какими-нибудь или… порожняком?

— Без бумаг, — полковник с трудом выдерживал серьезный тон. — Пусть сам явится… красно солнышко.

— Слушаюсь, товарищ полковник! — Голос Ткачевского явно повеселел, начальник Василеостровского розыска был волком опытным и часто говорил своим операм: «Если какая блёвань и есть — то только в бумагах. А если что-то есть, но не в бумагах — то этого и не существует!»

Ильюхин положил трубку, продолжая улыбаться.