Свой — чужой

Реальная власть, которой обладал этот человек, была намного выше возможностей простого полковника из центрального аппарата — пусть даже и из аналитической разведки…"

"— Так вот, — продолжил Ильюхин, — ни на йоту не сомневаясь в соответствующей квалификации сотрудников ОПУ, тем более самых проверенных и лучших, хотелось бы отметить, что их стереотип поведения не подходит для тесного контакта с выбранной системой координат. Если говорить проще — опушник может фиксировать. Наблюдать. Это у них в крови. Опушник — не лидер, потому что подсознательно старается не высовываться, опушник сливается с ландшафтом.

— Нос в пыли и в жопе ветка — впереди ползет разведка! — хохотнул похмельный губоповец, натолкнулся на взгляд своего сановного земляка и снова поскучнел.

— Именно так, — светски улыбнулся Виталий Петрович. — А чтобы хоть что-то узнать, необходимо попасть в верхнюю треть пирамиды Юнгерова. Быстро это может сделать только свой по менталитету. Относительно быстро, конечно.

— Свой по менталитету? — заломила бровь аналитическая разведка. — А где такого взять? У нас бандиты не работают!

— Совершенно справедливо, — немедленно согласился Ильюхин. — Я плохо сформулировал: только опера, знающие, как устроена жизнь, в том числе (не побоюсь этого термина) и в ОПС, подходят для этого задания.

— Так у них вроде другая работа? — В тоне вельможного полковника еще оставалась настороженность, но уже неагрессивная.

— Разумеется, — кивнул Виталий Петрович. — Поэтому после соответствующего отбора кандидата его необходимо будет официально уволить из органов.

— Под залегендированным предлогом? — задумчиво уточнил разведчик-аналитик.

— Ясен перец! — обрадовался непонятно чему губоповец. Москвичи переглянулись, и строгий полковник медленно этак кивнул. Природа его такого вроде бы неожиданно быстрого согласия была абсолютно понятна Ильюхину: при предложенном раскладе и большая доля ответственности, и ворох бумаг уходили из епархии разведки. Причем — и это будет отмечено отдельно — не Москва и предложила такой вариант. В высоких сферах и серьезных ведомствах каждое подразделение играет в свой футбол и по своим правилам. Все классно: если что-то, непонятно пока что, удастся, то будет Ильюхин в огромном московском кабинете сидеть с краешку длиннющего стола, за которым свободных мест не останется.

А если все сорвется, то в том же огромном кабинете Ильюхин будет не сидеть, а стоять, но уже в полном одиночестве. Известное дело, у победы всегда много отцов, а поражение, как правило, остается сиротой. Все это Виталий Петрович уже проходил, причем неоднократно. «Банкет» будет за счет государства. Но с его персональной ответственностью за перебитую посуду.