Свой — чужой

И не столько симпатичные, сколько обаятельные.

— Я это предвидел. — Полковник старался говорить сдержанно, но все же совсем скрыть неудовольствие не смог. — Охмуряют тебя! Кто больше старается?

Валерка покачал головой:

— Да они не стараются, они просто — живут естественно, не строят из себя, смеются громко, орут громко, если ругаются…

— Все? Вот прям все такие?

— Н… ну… не все, наверное…

— А злобные есть? Или одни только юные натуралисты?

Штукин думал всего секунду:

— Есть такой — Ермилов. Он — правая рука Юнкерса. Но он не злобный. Он безразличный и злой. И у него такое чувство юмора, как перед расстрелом. Они его все очень уважают, но… Не очень любят. Хотя и своим считают. Я вам уже рассказывал о нем — он бывший офицер, служил под водой, но не на лодке. Сам рассказывал, что во время службы заставлял матросов дельфинов убивать.

Ильюхин сделал вид, что не услышал о дельфинах:

— Ну, чего тут такого особенного: многие офицеры после службы озлобились. Тем более — флотские…

Валера потряс головой:

— Нет, он не обычный флотский офицер, он служил в диверсионных войсках, но под водой.

— Да, ты говорил, ПДСС, кажется?

— Ага. Так вот: он сидит, телевизор смотрит — что-нибудь, без разницы, а потом вдруг как скажет что-нибудь — совсем бывшему офицеру несвойственное… Они, по-моему, его бо́льшим бандитом, чем себя, иногда считают… Тут как-то у Юнгерова в доме по телевизору про Горбачева рассказывали, а Ермилов слушал, слушал, а потом тихо так и говорит: «Нас бы попросили, мы бы всех коммуняк тихонько перерезали». Я удивился, спрашиваю: «Зачем?» А он засмеялся и частушку запел: «Пароход плывет, волны с пристани, будем рыбу кормить коммунистами!» А через пять минут может сталинский марш запеть… Вот он такой… Если честно — страшный он. Он легко убьет, причем любого — независимо от возраста и пола. И при этом он совсем не дурак, а, наоборот, очень даже умный. Я один раз случайно стал свидетелем его перепалки с Денисом, который нервно так спросил: «Ты что, мне не веришь? Мне?!» А Ермилов отвечает: «Если я всем верить буду, то меня надо рассчитать!» Денис как схватит его за грудки: «Я что — все?!» А Ермилов ему спокойно так палец вывернул, аж скрючило Дениса, который совсем не фантик, и шепчет: «Чем больше я тебе не верю, тем спокойнее тебе спать!» Вот такой этот Ермилов… Я не знаю, как к нему отношусь…

Виталий Петрович размеренно закивал, словно речь шла о том, что ему было хорошо известно:"

"— Понял я, Валера, понял… Я ведь постарше тебя, поэтому таких Ермиловых редко, но доводилось встречать.