Свой — чужой

Я ему: мол, хоть дома-то футляр свой можешь снимать?! А он: «Мне так удобно…» А мне неудобно! И пижама его из партийного пансионата «Единой России» — тоже неудобна! И неудобно, что он в любых гостях только о кадровом раскладе в Желтом доме говорить может! А он сидит себе и смотрит, как в телевизоре прокурор города выступает… Слуги народа бескорыстные… А любовник мой… Он очень хороший, но он… маленький еще…

Валера не прерывал ее исповедь. Ну не говорить же, в самом деле, про любовь — только чтобы ее успокоить? Подло это… А любви в себе Штукин не чувствовал. Он вдруг ясно понял это, и ему тоже стало грустно и одиноко.

Женщины устроены странно. Если бы Штукин стал утешать Николенко — она бы, наверное, проплакала долго. А когда Валера сам загрустил, Зоя Николаевна вдруг испытала легкое беспокойство — что это там с кавалером, почему не функционирует? Это беспокойство помогло ей быстро прийти в себя. Она достала платок, пудреницу и стала приводить себя в порядок, сказав тихо:

— Ладно, поехали…

До озера они доехали с разговорами — о жизни, о мужчинах и женщинах… Постепенно к ним обоим возвращалось хорошее настроение. Валера даже рассказал анекдот:

— Встречаются два парня. Один спрашивает: «Как дела?» Другой: «Черная полоса». Потом они же встречаются через неделю. Первый спрашивает: «Как твоя черная полоса — прошла?» А второй отвечает: «Что ты! Это была белая полоса, а вот сейчас началась черная!»

Зоя рассмеялась, потом замолчала и сказала тихо:

— Это про меня.

И тут они вдруг рассмеялись оба, разряжая атмосферу окончательно, Зоя даже прослезилась снова, а потом загадала Штукину загадку-анекдот:

— Плыла лодка. Начался шторм. Утонули четыре моряка. Сколько еще утонет человек?

Штукин усмехнулся и покачал головой:

— Сдаюсь.

— Еще четверо.

— А почему?

— Ну как? Еще четыре мента — при следственном эксперименте.

Эта прокурорская шуточка была не просто с бородой, а с бородой седой и длинной, но Валера рассмеялся почти искренне. Смех ведь — лучшее лекарство от плохого настроения и дурных мыслей.

Место у озера, куда они в конце концов добрались, действительно было диким. Тут у обоих почти одновременно зазвенели мобильные телефоны. Они поговорили с собеседниками, комкая разговоры, а потом отключили мобильники.

— Знаешь, — сказал Штукин. — Здесь ведь можно и без купальника. Любишь купаться голой?

Николенко покраснела, но наклонила голову:

— Люблю… И откуда ты все знаешь?

— Да я просто сам люблю голышом — кайф невыразимый. Полное слияние с природой…"

"Зоя медленно начала развязывать тесемки сарафана. Валера не торопил ее, но потом не выдержал и начал осторожно помогать. Ее кожа сначала чуть подрагивала под его пальцами, но потом Зоя расслабилась и пошла за Штукиным в еще очень теплую черную воду.