Свой — чужой

Он, естественно, разозлился и корректно, но твердо взял уэсбэшника под локоток:

— Слушай, это все хорошо, вот только к убою мало имеет отношения! Разговор у вас не складывается? Тогда иди — покури!

— Что такое? — начал вырываться уэсбэшник и этим разозлил хозяина кабинета еще больше:

— Иди покури, говорю! И про пуговку на штанах не забудь, контрразведчик…

Уэсбэшник, весь залившись нехорошим румянцем, выскочил в коридор, а сотрудник главка, видимо все еще переживая за свою пепельницу, гавкнул уже на Штукина:"

"— А ты, красавец, тоже определись! Ты офицер — или?! С нами — или?! Чего ты тут понты лошадиные раскидываешь, пальцы веером раскладываешь?

Валерка готов был легко переносить наезды от УСБ — у них, в конце концов, работа такая, всех подозревать, но не от своих, не от оперов. Штукина зацепило, и он зло ощерился:

— Понты лошадиные? Я смотрю, главное — что ты сам уже определился! Ты мне чаю предложил? Ты спросил меня: ну как, братишка-офицер? Как тебе там было, в этом лифте? А?! Твой первый вопрос был обо мне или о том, откуда я их знаю? В чем событие-то? В такой пальбе жуткой или в том, что в лифте с братвой опер оказался? Ты сам-то как хочешь? По закону, или по правде, или по жизни?!

Хозяин кабинета вздохнул и спросил спокойно:

— Хочешь чаю?

— Нет, так — уже не хочу! — отрезал Валерка. Неожиданно он услышал голос Ильюхина:

— Братишка, хочешь кипяточку?

Все встали, включая Штукина, который улыбнулся и ответил на вопрос утвердительно:

— Хочу.

Виталий Петрович укоризненно покачал головой:

— Хорошо хоть не подрались, оперативнички…

Было понятно, что полковник стоял у дверей и слушал весь текст. Оперативникам стало неловко. Ильюхин молча забрал Штукина к себе в кабинет, поэтому Валерка не слышал, естественно, дальнейшего разговора между операми. А разговор между тем был достаточно занятным: хозяин кабинета бухтел, разглядывая трещины на любимой пепельнице:

— Да гори оно все синим пламенем! Крылов к тому Дону Корлеону никого не подпускает, Ильюхин — этого прибрал… А они ведь в контрах, как Гога и Магога.

— Гога и Магога — это из другой истории, — не согласился его коллега и достал из кармана пиджака фирменную плоскую фляжку.

Любимая пепельница развалилась в руках опера, и он даже сплюнул с досады:

— А по мне, так самая та история и получается! Крылов и Ильюхин — летчики-налетчики! Друг дружки стоят!

— Да ты чего так расходился-то?

— Достало! И попахивает все это… сам знаешь чем!

Владелец фирменной фляжки философски пожал плечами:

— Ну, попахивает… А ты всю картину видишь? Нет. Ну и я — такого же роста. А тут такое мясо намясорубили… Какие там тараканы? Куда все это заведет? Ой… Давай-ка лучше по глоточку… Я в кино видел — крутые американские копы всегда так делают. Наше дело — ствол найти второй.