Чужой ребенок

А раз молчит, значит, или не знает, или мать про него ничего хорошего, кроме мата, не выдавала.

И сейчас очень сильно удивляюсь новости, что Ванька знает, где его отец, знает, кто он, и, самое главное, Иваныч тоже это знает!

Сквозь бесконечное удивление пробивается горькая нота ревности: ему, значит, рассказал, а мне нет? Это почему? Не доверяет?

Но я свою обиду ловлю в зачатках и давлю. Не место и не время. Потом спрошу, если будет необходимость… И возможность.

А пока что нужно основные моменты пробить:

— И где он? — спокойно спрашиваю я Ваньку, — может, в самом деле, у него пересидеть тебе?

И мне… Хотя, я найду, куда деваться… Если вообще это все не ерундистика, которую ребенок напридумывал…

Мне почему-то все еще не верится в серьезность ситуации. Ну смешно же: ребенок кого-то увидел, узнал ( и это не факт, кстати)... И что? Это не повод искать нас с собаками везде. Глупость…

— Здесь, — спокойно отвечает Ванька, — в городе.

Н-да. Все более странно…"

"Наверно, что-то с этим мужиком не так, может, пьет или еще чего-то похуже… И не стоит к нему обращаться, потому что вряд ли отец у Ваньки нормальный человек. Нормальный человек, зная, в каких условиях живет его ребенок, явно с этим бы что-то сделал. А раз не делает, значит, ему на сына плевать. Рассчитывать в такой ситуации на его помощь не стоит…

— Ты не хочешь к нему обращаться? — осторожно спрашиваю я, помня Ванькину внезапную вспыльчивость и не зная, каким образом мои вопросы сработают в этот раз.

— Неа, — дергает он плечиком, отворачиваясь.

— А зря, — влезает Иваныч, — он бы как раз и мог чего-то сделать…

То есть, этот старый хрен знает, кто отец Ваньки? Так, ревность опять не вовремя. Потом, все потом спрошу…

— Вань… — я присаживаюсь перед Ванькой на корточки, отвожу в сторону со лба упрямую челку, — если твой папа может тебя приютить…

— Да не будет он! — дергается Ванька, — и я не хочу! Гад он и тварь! Мать изнасиловал и кинул!

Ого! Вот это ого!

Теперь понятно, почему Ванька так реагирует… И, опять же, море вопросов… И основной:

— Он… Сидел в тюрьме?

Ванька опять дергает плечом с досадой. Не знает, наверно. Хотя, если бы делу дали ход, то этот урод точно бы сидел…

— А откуда ты его имя знаешь?

— Мать говорила.

— То есть, он… Избежал наказания?

Опять плечом ведет. Не знает. Смотрю беспомощно на Иваныча, не понимая, что делать дальше. Понятно, что отец Ваньки — нам не помощник… Но почему старик дал этот совет? Ведь явно знает об остоятельствах…

Иваныч вздыхает:

— Вань, иди в каморку мою, перекуси, я там сало с хлебушком принес… А потом решать будем, чего и куда.

Ванька встает и, диковато сверкнув на меня взглядом, идет в подсобку.

Не спорит, кстати, совершенно, видно, разговор ему в тягость.

Иваныч прикуривает и кивает мне на угол здания, подальше от дверей.