Чужой ребенок

А они умудрились упустить…

— И твой Ар, кстати, в этом принял деятельное участие, — вворачиваю я, усмехаясь и припоминая, как он шел, спокойно и показательно расслабленно, в сторону бегущих к нам людей Шишка. — Они не ожидали, что мы появимся? И не подготовились?

— Похоже… Потому и упустили…

— А тот урод, что тащил меня в приваты?

— Не знаю, Ань, — вздыхает Ляля, — предполагаю только, что все гораздо сложнее, чем вначале казалось… А тогда… Тогда Хазар тебе поверил.

Я вспоминаю, что последовало за этим “поверил”, и ежусь… Поверил он, как же… Просто захотел. А я под руку подвернулась, вот и все.

— Ну, а потом, когда вы вернулись, и Хазар поехал разбираться с Шишком уже на другом уровне, тот ему в итоге сказал, что он не в ту сторону смотрел…

— И он посмотрел в ту сторону, да?

— Получается… Он решил, что то, что принесла ты, там… Фотки же, да? И документы? Это фальшивка, направленная на то, чтоб отвлечь его от Шишка. Что Хазаров должен был начать разбираться с ними, депутатом и законником, и прохлопать момент захвата завода… Короче, там все сложно, и учти, Ань, это только мои домыслы… Я просто в школе хорошо логику учила… И экономику тоже… И Ар кое-что рассказывал… Вот и сложила картинку.

— Но Хазар же все равно стал разбираться с Шишком?

— Ну да… Не сделал так, как ожидалось…

— А Шишков прямо на меня указал?"

"— Ар говорил, что нет. Что просто сказал, чтобы рядом смотрел… Хотел побесить. А Хазар свел воедино твое появление, очень рассчитанное, потом ты еще поговорила на приеме с кем-то московским… И про нападение на тебя… Ты сама сказала, никто не видел… Все сложилось в паззл…

— Но ведь я не могла же про завод Шишку расскзаать! Я же вот только-только…

— А этот вопрос тоже сильно беспокоил. Искали. Но решили, что и ты такой отвлекающий элемент, чтоб Хазара занять… И он бесился, что это удалось… Если бы ты знала, как бесился…

Я с трудом себе могу представить бесящегося Хазарова. Да и не желаю. Хватит того, что вживую видела…

Но вообще удивительно.

Он же тогда, ночью, пришел ко мне, совершенно уверенный, что я — тварь. Предательница. И занимался сексом, словно наказывал. И все равно… Целовал, гладил… Как так?

А потом?

Эти его слова: “Признайся… И я… Забуду… Разберусь с ними… Тебя оставлю себе…”

Я закрываю глаза, вспоминая хриплый, мучительный шепот, бешено горящие глаза… И все внутри каменеет от боли. Опять.

То есть, он, зная, что я предательница, все равно не хотел меня отпускать? Это что же за… чувства такие? Ненормальные? Больные?

— Ань, ты чего такая бледная? — голос Ляли пробивается через морок воспоминаний, — давай, чаю вот еще… Успокойся, пожалуйста… Пожалуйста…

— Да я в порядке, — улыбаюсь через силу, выдыхаю.