Чужой ребенок

Каз внимательно разглядывает вынырнувшего Ваньку, потом усмехается, поворачивается к Хазарову:

— Реально, на тебя похож, мелкого… Одно лицо, Хазар.

Хазаров никак не реагирует на это заявление, глаза спрятаны за авиаторами, лицо безэмоциональное.

Мне хочется спросить, почему Ваньку кидает Ар, а не он, но молчу, конечно же. Да и сложно представить Хазарова, так легко и беззаботно играющего с ребенком. Кажется, это холодное, невозмутимое выражение на лице у него с рождения.

— Удивительно… — кажется, я говорю это вслух, потому что Каз и Хазаров поворачиваются ко мне. Что ж… — Не могу себе представить вас маленьким…

— Вот как? — отвечает Хазаров, — думаешь, я всегда такой был?

— Она уверена, что ты родился с такой скучной рожей, Хазар! — скалится белозубо Каз, — и, вот честно, если б не знал тебя мелким, тоже так подумал бы!

— О, Аня! — радостно кричит Ванька из воды, — иди сюда, чего скажу!

Я встаю и иду. Спокойно, доверчиво… Не ожидая подвоха.

И потому, когда Ванька, внезапно подпрыгнув, тянет меня за руку в бассейн, не удерживаюсь и всем телом плюхаюсь в прохладную с ночи воду!

Глава 41

Я настолько не ожидаю нападения, что просто не успеваю что-либо понять."

"От удара о воду вышибает воздух из груди, а, учитывая, что плаваю я, как топор, то, естественно, практически сразу начинаю тонуть.

Глаза открыты, мельтешение и чернота, смазанные, словно растянутые в пространстве звуки и паника, паника, паника!!! И ощущение, что я уже вечность под водой.

Все заканчивается неожиданно, меня выносит на поверхность, судорожно цепляюсь за что-то твердое, надежное настолько, что кажется, будто меня на утес или камень огромный выбросило.

Хотя, бред, откуда тут камни? Тем более, такие горячие…

Жадно хватаю воздух губами, сжимаю до боли пальцы на чем-то обжигающем гладком и твердом, моргаю слепо, ничего не видя и не соображая.

— Аня, Аня… — голос Ваньки, виноватый и напуганный, пробивается сквозь темноту в глазах и шум в ушах, — Ань… Прости, Ань… Аня-а-а-а…

Черт… Он плачет, что ли?

Я уже могу соображать, могу осознавать себя в пространстве.

И осознаю.

И сердце тормозит в легком ужасе.

Потому что камень, за который я судорожно цепляюсь, не камень вовсе, а Хазаров. Он держит меня на руках, крепко так, словно в тисках сжимает, а я хватаюсь за его плечи и шею. И тоже крепко. Потому что, осознав, пытаюсь расцепить скрюченные пальцы, но не могу.

Кажется, если сейчас отпущу его, то опять окажусь под водой. И пойду ко дну неминуемо.

— Стоять можешь? — гудит тихо камень, от которого не в состоянии пока что оторваться.

И я киваю.

Хотя вообще не уверена, что буду стоять. Но дальше висеть в его руках, это за гранью, конечно… Да и Ванька чуть не плачет…

Испугала его, дура…

Крепкие ладони аккуратно перехватывают за талию, ставят на землю.