Чужой престол (СИ)

— Ты бы силы экономил, а то сейчас в обморок шваркнешься, — предостерёг его Роланд, но артефактор только усмехнулся, пробормотав: «Ну не солидно ведь», — и отошёл к стене. Аккуратно погрузил ладони в кустарник и начал обрывать тонкие веточки, морщась и немного шипя — видимо, растение сильно кололось.

— И вас колоть будет, Роланд, — произнёс Риан, оглянувшись на канцлера. — Хотя большинство шипов я уберу. Но ничего, потерпите.

— Это не самое страшное в моей жизни, — пошутил Роланд. — Конечно, потерплю. Главное — выйти отсюда.

Через минуту артефактор отошёл от стены лабиринта, держа в руках весьма своеобразную поделку — обруч-венок, сплетённый из гибких веток. Он был без шипов — все иголки Риан безжалостно оборвал, — но всё равно выглядел угрожающе.

— Чуть наклонитесь, — сказал артефактор, и как только Роланд наклонил голову, водрузил на неё обруч. — Отлично, как влитой. Не сильно колется?

— Нет. Не сильно.

— Ну и замечательно.

Риан вышел из собственноручно нарисованного круга и кивнул остальным, что до сих пор не рисковали подходить ближе, находясь шагах в десяти от них с Роландом:

— Идите сюда! Сейчас будет интересно. Уверен, вы такого никогда не видели, и вряд ли увидите.

— Даже не представляешь, как я счастлив по этому поводу, — хмыкнул Эрнест, первым подходя и вставая рядом с Рианом. — Мне хватило. Больше никаких командировок.

— Ну-ну, — пробормотал Морган и как-то странно улыбнулся: будто что-то знал. Впрочем, Роланд не сомневался, что так оно и есть."

"Медленно подходили к артефактору и остальные, собираясь за спиной Риана, и когда движение наконец прекратилось, парень поинтересовался, обращаясь к Роланду:

— Готовы?

— Конечно, начинай.

Риан кивнул, вновь сел на корточки и положил ладонь на начало своего рисунка — туда, где сильнее всего сплетались формулы, напоминая перевитые верёвки в морском узле. А затем что-то аккуратно стёр одним пальцем.

Рисунок сразу засветился ярко-алым — словно в траве неожиданно появилась рана, и теперь она начала кровоточить, ещё и подсвечиваясь ярким светом, как на операционном столе. Свечение окутало фигуру канцлера, почти скрыв её от окружающих, и это было настолько зловеще, что остальные начали с тревогой переглядываться. Сам же Роланд ничего не видел — свет, исходящий из рисунка-раны, настолько ослепил его, что он зажмурился, не в силах смотреть вокруг.

Ему чудилось, что стены лабиринта перешептываются между собой. Потом к этому шёпоту присоединился и голос дворца — зычный, гордый и слегка насмешливый. Откуда-то возникло понимание: и лабиринт, и дворец сейчас смотрят на него, оценивают и обсуждают. Думают, достоин ли он того, чтобы быть здесь хозяином.

Руку обожгло болью — это Риан полоснул по ладони заклинанием, и на траву полилась кровь Роланда.