Чужой портрет (СИ)

Как удивительно бывает: в одно мгновение в вышине паришь, радуясь, что все удается, а в следующее — камнем вниз падаешь. И мысль только о том, как бы удержаться. Уцелеть…

Оксана наблюдает мои метания, очевидно, совершенно отчетливо читающиеся на лице, с интересом энтомолога, изучающего странное насекомое.

Я поднимаю на нее взгляд, и Оксана говорит:

— У вас все? До свидания.

И, хотя мне в голову приходит мысль поинтересоваться у секретарши, не сдает ли кто-нибудь комнату поблизости, или, может, им на стройку уборщица нужна, но тон ее не дает этого сделать.

Потому коротко киваю и выхожу.

На крыльце останавливаюсь, выдыхаю, пытаюсь привести мысли в порядок.

Так.

Холодов реально меня берет. Не обманул, не продинамил. Это хорошо.

И то, что у меня будет крыша над головой и кое-какие деньги, тоже хорошо. Нет, не хорошо! Отлично!

Но до этого времени надо как-то дожить… Месяц, если не больше.

Точные сроки мне никто не сказал, а спрашивать самой как-то в голову не пришло… Так что ориентируюсь на месяц-полтора.

И мне это время надо где-то жить.

И, мало того, надо на что-то жить.

У Ланки я, естественно, ни копейки не возьму, она и без того каждую высчитывает, а этот урод, ее муж, еще и отчет требует за любой потраченный рубль…

Так что сестру собой обременять не собираюсь, наоборот, надо как можно быстрее найти работу, причем, такую, чтоб и ей помогать немного.

И с Вальчиком тоже помогать…

Я иду по скверику, очень симпатичному, с фонтанчиком посередине, вокруг него — лавочки.

Сажусь на одну из них, смотрю на статую в центре фонтанчика — мальчика с горном. Это такой привет из прошлой жизни города, надо полагать. У мальчика отбит кончик носа и горн наполовину оголен, видно, вандалы какие-то потрудились, оставив только металлический остов на месте инструмента.

Сам скверик, несмотря на испорченную статую, выглядит обжитым и уютным. На лавочках сидят мамочки с колясками, старушки с внуками, по скверику бегают за голубями дети.

Я на мгновение прикрываю глаза, представляя, что, может, по этому скверику бегала когда-то моя мама с тетей Мариной, своей сестренкой…

Они встают перед глазами, такие смешные, маленькие, веселые девочки с бантиками. У одной — красные. У другой — белые. Девочки играют на аллейке, а затем подходят к фонтану и смотрят на мальчика с горном, еще целым тогда, не испорченным. И он на них смотрит.

Картина настолько реальная, что я не могу удержаться.

Руки тянутся к сумке, где всегда лежит мой альбом для зарисовок и карандаши.