Чужой, плохой, крылатый

Войдя в дом, Нова, как прежде, приветливо поздоровалась (они с Анной, пока та училась управляться с конём, крепко сдружились), но её озорной взгляд словно поблёк, когда она обвела им комнату. Стал тревожным, недобрым.

— Вдовий сглаз, — потянула она носом, словно в воздухе чем-то пахло. Вытянула перед собой руку ладонью вперёд, и закрыв глаза, пошла, словно ощупывая сквозь воздух каждый уголок.

— Что такое Вдовий сглаз? — разволновалась Сантивера.

— Проклятье такое, порча, чёрная, как вдовий взгляд, злой, глазливый, завистливый, — так и ходила Нова медленно, не открывая глаз и словно говоря сама с собой. — Его даже тёмные блажницы редко используют.

— Что за тёмные блажницы? — спросил сьер Пасс, единственный оставшийся невозмутимым с приходом этой стройной черноволосой девушки.

— Те, что тратят свои силы во зло, — тихо сказала она и ткнувшись рукой в Ригга, испуганно вздрогнула. Всем телом, словно её молния ударила.

Все охнули и дёрнулись вместе с ней. И напряжённо ждали ответа: что её так напугало. Но она как ни в чём ни бывало погладила Ригга по руке, в том месте где коснулась:

— Прости, напугалась. Не ожидала.

Чего она напугалась, чего не ожидала Нова не пояснила, чем вызвала скептический смешок сьера Пасса.

— А ты, выходит, белая, хоть и не такая бесстрашная, как кажешься, — насмешливо спросил он, словно решил, что этот спектакль, и ни в какое проклятье не верил.

— Я серая, — усмехнулась Нова. — Белые у нас те, что ходят с белыми воротничками, их знаями зовут. Если знай не поможет, бегут к блажнице, а уж если и та сплоховала, ищут помощи у тёмной, чтобы облегчила страдания.

— Я правильно понял: просят убить? — перестал улыбаться сьер Пасс.

Нова прикрыла один глаз, приложила два пальца к виску, затем нацелила их на Ригго и сказала: — Пах!

Ригг вздрогнул. Анна разволновалась. Она никогда не могла понять, когда эта лукавая девчонка с озорными глазами шутит, а когда говорит правду.

Один раз она сказала мнительной Санти, что сегодня нельзя спать, а то на ту нападёт лихоман Спатий и будет всю ночь с ней спящей и безвольной развлекаться. Неприлично, конечно, развлекаться. Якобы в ночь Спатия даже на болотах гаснут блуждающие огни, это мороки боятся, что он к ним на огонёк явится.

И ведь тётя всю ночь не спала, боялась. Так и уснула на табуретке в кухне с кастрюлей из-под жаркого в руках. Кухарка по сей день над ней подшучивает: — Хороший аппетит у твово Спатия, Сантивера. Целую кастрюлю жаркого охахнул.

А в другой раз Нова принесла из сарая крольчат. Собрала их обратно в большую корзину и оставила на ночь в доме. А утром дворовые сказали, что в сарай залезла лиса. Взрослых кроликов не тронула, те попрятались, а крольчат бы всех передушила.