Чужой, плохой, крылатый

Нет, не Ригг Оланд слишком сильно сжал пальцы, эта странная боль, что возникала так внезапно, теперь каким-то чудом словно сообщала о появлении Бесса.

— Я причинил вам какие-то неудобства, — разволновался Ригг, увидев муку на её лице, и в растерянности отпустил руку.

— Боюсь, что это я, — усмехнулся Бессарион Бриар, хрустя мелким гравием тропинки, ступая по нему начищенными до блеска сапогами. В один короткий миг, в один взгляд он словно оценил их неловкие позы и алеющие щёки, и руку, что Анна, будто совершила какое-то преступление, убрала за спину, и вдруг помрачнел.

— Тот неловкий момент, когда хотел поцеловать девушку, а вам помешали? — выразительно приподнял и изогнул он одну бровь.

— Что за гнусные у вас предположения, сьер Бриар, — хмыкнула Анна, но, когда Ригг залился краской ещё сильнее, и стыдливо уставился на носки своих сапог, осеклась. И неожиданно рассердилась. На Бриара. За то, что он действительно помешал.

А потом невольно глянула на губы, те, что сейчас могли бы подарить ей первый в жизни поцелуй. На эти розовые, словно слегка припухшие, полные губы с лёгкой рыжиной щетины над верхней и… разозлилась ещё больше.

— Я бы не посмел, — выдохнул Ригг, словно извиняясь."

"— И правильно бы сделали, сьер Оланд, — прозвучало определённо угрожающе.

Анна в который раз хотела возмутиться: что он себе позволяет, но не успела.

— Ваше Могущество! Ваше Могущество! — вопила перепуганная служанка, что со всех ног неслась к веранде, где, обмахиваясь веером, коронесса беседовала с Дантом. — Ваше Могущество, там Его Могуществу, — едва переводя дыхание, оглянулась она и просто показала рукой в сторону дворца корона, — плохо.

Подскочили все, кто услышал это сообщение, разом. Но первым сориентировался Бриар. За ним побежала Анна. И уже ничего не видела, кроме его высокой фигуры в чёрном, что петляла по дорожкам, между подстриженных кустов, сокращая путь.

Он легко перепрыгнул через низкую ограду у дворца корона, и пока Анна возилась с пышным платьем, последовав его примеру, уже преодолел ступени крыльца.

— Назад, — вытянул он руку, преграждая запыхавшейся девушке вход в покои корона.

Сьер Одрей лежал на боку, неловко подогнув под себя руку. Вторая его рука, видимо, желая, освободить горло, так и осталась на груди, зажав разорванную манишку. Запрыгнув прямо на кровать, его лизала в лицо одна из собак. А вторая застыла в стойке перед кроватью, словно защищая свою добычу, готовая напасть.

— Может, ему ещё можно помочь, — оттолкнула Анна Бесса.

И столько в её движениях было решимости, что ни одна сука обермаска не дёрнулась. Вернее, одна, присев на задние лапы, отступила, а другая спрыгнула с кровати и поспешила удалиться.

— Отче всемогущий, — толкнув корона на спину, приложила Анна ухо к его груди.