Чужой, плохой, крылатый

Вот ещё! — фыркнула она и уставилась на предмет, что он протянул на ладони. — И в чём же был секрет красоты этой Бельри?

— Аннелион, — напомнил он. — В смелости. Она приручила Стража преисподней, и он приносил ей оттуда золотую пыльцу, что и делала её такой привлекательной.

— А это что? — рассматривала Анна овальное колечко из жёлтого металла, что взяла с его руки. Вроде обычное, плоское, разъёмное, но со странными насечками, похожими на буквы, и подозрительно тяжёлое для размера с фалангу большого пальца.

— Кольцо с цепи стража."

"— Вы шутите? — подняла она на Бесса глаза и тут же опустила, выдержать его взгляд нужна была смелость не меньше, чем у жены Ларса Беспощадного. — Разве стража удержишь на такой тонкой цепочке?

— А зачем его удерживать? — усмехнулся Бесс и, как всегда, до того, как Анна успела возразить, достал шнурок с маленьким веером, что она не снимала с шеи и, сделав петельку, закрепил колечко рядом. — Потом на эту цепь повесили ключ от врат ада.

— Потом? — переспросила она, но он не ответил. — Это же просто сказка, легенда. А ещё страшилка. Такие рассказывают на ночь. Про то, как демон, сын Отче, поставленный им соблюдать в преисподней порядок, украл ключ, открыл врата и сбежал. И вышли за ним в мир людской пороки. И ходит по сей день по земле Страж, бряцая цепями и спрашивая каждого: — Где-е мой ключ? — страшным голосом произнесла Анна, резко подняв руки с растопыренными пальцами.

Ох, как они визжали в своих кроватях, когда в Пансионе играли в эту игру. Когда кто-нибудь из старшекурсниц обязательно стучал чем-нибудь железным по

спинке кровати, кто-нибудь рассказывал низким хриплым голосом, кто-нибудь крался по комнате, а малышня от страха пряталась под одеялами. И никто не знал чьё одеяло откинут в темноте и спросят: Где-е?

Но Бесс не испугался. Засмеялся.

— Я же говорю: сегодня день сказок. И тебе теперь точно не страшен Страж. С кольцом от его цепи на шее он тебя не заметит, — он глянул в небо. — Нам пора.

Они пробрались обратно через камни. Пешком спустились с холма. А потом Бесс снова посадил Анну перед собой в седло. И только здесь она увидела на его запястье глубокий кровавый след, словно от когтей.

— У тебя кровь, — показала она на руку. — Надо обработать.

— Ерунда. Царапина, — поспешно раскатал он рукав и прикрыл раны. — Но предлагаю закрепить обращение на ""ты"", — отстегнул от седла фляжку, открыл и протянул.

— Я спиртное не буду, — уверенно покачала головой Анна.

— Это вода, — уверил Бесс.

А пить действительно хотелось. Анна бесстрашно глотнула и задохнулась, когда эта ""вода"" обожгла горло. Закашлялась. Мучительно. До слёз. И со злости стукнула Бесса локтем в живот.

— Ах! А! А! — притворно согнулся он, а потом зашептал: — Не будь такой легковерной.