Чужой

Что-то навроде армейского подполковника. Или еще случай, когда ходил в финчасть за жалованьем. Звание – ассистентцальмайстер, во загнули, да? Обычного лейтеху назвали так, что больше на ругательство похоже. Вот так. После всего, что я испытал и через что прошел, будет обидно проколоться на каком-нибудь дурацком звании. Даже глупо. Но сопротивлялся недолго, упал лицом в эрзац подушки и вырубился мгновенно. Проснулся, когда было еще темно, вроде ничего не происходит вокруг, только один хрен из взвода храпит, как последний сапожник. Кто-то на него рявкнул, но так, без злобы, видимо, уже привыкли. Сбегал по нужде и снова забрался в кровать, черт, а холодно, снег еще мелкий такой, колючий пошел.

Черт возьми, да, это была кровать! Не нары, не солома или еще какая ветошь, – кровать! Разве что из белья на ней была только простынь. Одеяло армейское, почти как советское, вместо подушки мой новый ранец. Пощупал щетину, вроде ничего, вчера же брился в санчасти, не буду пока.

Через час примерно, я уже начал вновь подремывать, состоялся подъем. Немцы встают бодро, но не скачут как козлы. Все как-то спокойно, уверенно, но в то же время быстро. Мой заместитель, обер-фельдфебель Зиггерс, построил солдат. Я поздоровался и дал разрешение на утренний моцион. Ну, положено так у них, я что сделаю. Вообще, человек, преподававший нам в школе армейский уклад немецкого солдата, заслуживает памятник при жизни. Столько мелочей, на которых легко засыпаться, но пока я внимателен и слежу за собой буквально всегда. Каждый жест, каждое слово я сначала прогоняю в голове. Наверное, вид у меня немного смешной. Подчиненные смотрят спокойно, хотя наверняка уже окрестили меня Тормозом. И были бы правы. Мало того что я делаю вид, что долго соображаю, хотя это так и было, так еще и заикаюсь. С последним стало легче. После всех попаданий по моей многострадальной голове я действительно стал заикаться. А может, это уже привычка? Хрен от нее потом избавишься. Что нравилось всерьез, так это то, что я стал как-то умнее, что ли. Рассудительность, взвешивание всех за и против ранее были от меня далеки. Скорее делал все на инстинкте, теперь же больше думаю. Не то что на шаг, на три вперед. Иначе среди чужих не выжить.

– Господин обер-лейтенант? – отвлекли меня от бритья – все же решил поскоблить короткую щетину, не люблю быть небритым. Появился заместитель, видимо какие-то новости притащил.

– Да, слушаю вас, – я отложил бритву и посмотрел на зама.

– Солдаты накормлены, распорядок на сегодня прежний?

– Извините, обер-фельдфебель, напомните ваше имя…"

"– Обер-фельдфебель Зиггерс. Вольф Зиггерс.

– Очень приятно. Генрих Шульц.

– Я знаю, мне сообщили о вас. Что вы хотели спросить? – О, сразу понял, что я имею вопросы.