Чужой отчим

Попыталась придать волосам хоть какой-то порядок и тут услышала, как на кухне что-то звякнуло.

Значит, он не ушел, он здесь, я обернулась, прислушалась, и мне стало страшно.

Но нужно идти, говорить и просить прощения, иначе никак нельзя.

Я вышла из ванной. Медленными, неверными шагами двинулась на кухню. Сначала заглянула. Он возле плиты стоит, варит кофе.

Спина его, затылок, захотелось войти, быстро обнять прижаться и не отпускать никогда. Но я вошла и встала у входа, виновато притулилась к углу. Он обернулся не сразу. А когда обернулся, взгляд его только на мгновение задержался на мне и снова ускользнул.

– Захар, прости меня, я дурра. Я это знаю. Но я хотела, чтобы не было проблем.

Он налил кофе и остановился, уперся ладонями в столешницу.

– Это глупо, – продолжала я, – теперь только поняла, как глупо я поступила. Хотела обмануть его, понимаешь, усыпить бдительность."

"Захар взял чашку, повернулся и, глядя на меня, сделал глоток. Он казался таким строгим чужим. Как чужой человек, совершенно ко мне безучастный. Взгляд, ничего не означающий, как будто в нём потухла любовь.

Как же так?

Значит, своим поступком я навсегда убила его любовь ко мне. Вот, только что, она была, трепетная и нежная, а теперь пропала. Но почему? Разве так бывает?

– Захар! – я не удержалась, бросилась к нему, протянула руки.

– Не подходи, – сказал он строго, и я остановилась на половине пути, – не надо меня касаться.

– Я люблю тебя, только тебя! – выкрикнула я, а он поставил чашку и вышел из кухни.

Я стояла там, пока не поняла, что нужно идти за ним в комнату.

Униженная, я, как что-то ненужное ему ходила и искала, как ещё унизится и как просить ещё.

Пошла в комнату. Он сидел на диване и невидящим взглядом смотрел в телевизор.

– Да, я виновата, соглашаюсь, но это ради нас! – закричала я, – скажи что-нибудь, не молчи!

Взгляд его переместился на моё лицо, и мне стало страшно. Он смотрел на меня, как на что-то такое омерзительное, что-то, что нужно поскорее выбросить и забыть.

– Ради нас он засовывал свой язык тебе в рот? – сказал он, чётко расставляя каждое слово.

Ну что я могла на это ответить, что мне тоже было мерзко и не понравилось, что я терпела только ради того, чтобы чертово видео не попало в сеть?

– Он снял видео, как в машине я сосала твой член, это ничего не значит? Сначала ты тянешь меня на свой член, заставляешь сосать его почти на улице, а потом я должна позволить, чтобы весь универ это увидел? Так по-твоему?

– Ты должна была, сначала сказать мне, а не позволять, чтобы он лапал тебя и облизывал.

– Да, я признаю я дура, ну убей меня, стукни, чтобы я не была такой дурой. Я – виновата – признаю. Мне было мерзко, когда он лапал меня и мерзко, когда запихивал язык, это тебя успокоит?

– Нет, не успокоит.