Чужой муж

Камышев не наезжал в Дом с лилиями и с женой не виделся ни разу, да и ее родственники держались от него в стороне. То ли осуждали, то ли вмешиваться не хотели. Родион, конечно, позвонил тестю, чтобы выразить соболезнования по поводу гибели Кости, но и все – больше они не общались.

В первое время он приезжал к Шульгиным и забирал Киру, чтобы погулять с ней, сводить в кино или в цирк, который она обожала. Таисия Александровна была очень вежлива, как обычно, но такой стужей веяло от этой ее вежливости! О Лиле разговора не заводила никогда: выводила к нему Киру на улицу, потом встречала так же у подъезда. В дом Родиона не звали.

Как будто он был в чем-то виноват! Его обманули, ему изменили – а он был виноват?!

Эта семейка здорово умеет все выворачивать наизнанку и ставить вверх ногами!

В конце концов он сказал Кире, что уезжает в долгую командировку."

"И остался совсем один… Впрочем, Катя, которая приезжала к отцу в город довольно часто, держала его в курсе всех событий. Она рассказывала, что сначала Лиля продолжала работать в театре, однако очень плохо переносила беременность, а потому часто лежала в больнице на сохранении. Родион два или три раза заставлял дочь навещать Лилю в больнице и приносить ей фрукты – разумеется, не говоря, что передачи фактически от него. Катя кривилась, ворчала, дулась – но слушалась. Угроза быть сосланной в родную деревню продолжала действовать. Потом она сообщила, что Лиля ушла в декрет. И вдруг позвонила среди ночи и сообщила отцу, что его бывшую – Катя почему-то называла Лилю «бывшая», хотя знала, что они с Родионом не развелись, но, наверное, утешалась хотя бы этим словом! – только что увезли в роддом на машине «Скорой помощи».

Родион просидел ночь у телефона, разрываясь между желанием позвонить туда и узнать о здоровье Лили – и страхом услышать: «Поздравляю, Родион Петрович, у вас родился сын!»

Сын Арефьева!

Наутро раздался звонок. Катя, сонная и злая, буркнула в трубку:

– Девчонку родила твоя бывшая. Штампует девок одну за другой! Что с ними потом делать будет?!

Родион даже трубку уронил, так был потрясен.

Значит, дочь?!

Чья?

Лилина.

Вот странно – сына он ненавидел заранее, потому что это был сын Арефьева. А дочь принадлежала только Лиле.

Только Лиле…

Значит, у нее теперь две дочери.

А у него?

А у него только Катя…

Он набрал номер роддома и спросил, когда Лиля выписывается.

Ему сообщили.

Положив трубку, Родион подошел к зеркалу и сказал:

– Осел! Двуногий осел! Ты что, собираешься за ней в роддом ехать?!

Он даже приставил к голове два пальца в виде рожек, чтобы убедительней выглядеть ослом, однако с рожками получался не осел, а козел, так что и это не помогло.