Солдат чужой войны

«Ливиты» снова легли на крыло, и Чарли даже покачал головой, до того пестрой была картина двадцатирядного шоссе: красные фургончики, голубые, зеленые и полосатые трейлеры, сверкающие полировкой авто престижных классов, спортивные родстеры…

– Я бы пару штук засадил прямо в это шоссе, – признался Мейерхольд.

– Ради искусства. Хотелось бы посмотреть, как вся эта красота поднимется в воздух – получилось бы что-то вроде букета.

– Вот поэтому поэтам доверяют только карандашик и бумагу. Всякий поэт – потенциальный маньяк.

Чарли выровнял машину и почувствовал, что за два часа автоматического полета соскучился по реальной, послушной рукам стихии.

Тронув экран, Эванс развернул метку цели покрупнее, и сразу стали видны точки удара – те места в офисном центре, куда следовало уложить бомбы.

Нетрудно было догадаться, что все цели находятся в нижних этажах и в подвалах…

«Не иначе там какие-то хранилища», – решил Эванс, глядя на поднимавшиеся навстречу гигантские строения исполинского города.

Солнечные зайчики брызнули от тысяч окон, и Эванс повел машину вверх – расчетная высота бомбометания была установлена в пятьсот метров. Подниматься выше не следовало из-за опасности попасть под огонь полицейских пушек, но и опускаться было тоже нельзя – не подходил угол бомбометания.

– Луц, ты здесь? – спросил Чарли, продолжая подниматься над бескрайним, как море, городом.

– Конечно, я же на привязи…

– Вижу цель визуально.

– Аналогично, доктор.

– Скорость – четыреста, сброс по расчету, – скомандовал Чарли, включая программу баллистики. Больше от него ничего не зависело, захваты на бомбах должен был расцепить компьютер.

– Отлично, командир, я все повторил, – доложил Луц.

Теперь «ливиты» шли на городом ровно, словно по натянутой ниточке. Должно быть, кто-то снизу любовался ими, решив, что это какие-то учения. Другие ничего не знали, сидя в офисах, кафе или в скверике ярусе эдак на тридцатом. И вдруг на тебе – грохот, дым, звон стекла.

«Примерно так все и происходит», – подумалось Эвансу, который за длинную карьеру пилота не часто видел подобные картины. К тому времени, когда бомбы или ракеты ложились в цель, пилоты находились уже очень далеко. Специфика работы.

Вот и теперь Чарли заранее обдумывал пути ухода в безопасную парковую зону, где они с Луцем должны были покинуть истребители, отправив машины в самостоятельный полет.

«Восемь, семь, шесть…» – отсчитывал дистанцию индикационный датчик. И наконец такой знакомый толчок – первые четыре бомбы пошли вниз; через мгновение – еще один толчок, им вдогонку понеслись еще четыре.

– Луц, у меня – все.

– Аналогично, доктор, – повторил Луц свою излюбленную фразу.

– Тогда смываемся! – крикнул ему Чарли, давая выход своим эмоциям.