Солдат чужой войны

Мы готовы наводиться…

Через три часа сложной проводки в обход самых оживленных частей воздушного пространства «ливиты» зависли над почерневшими остовами зданий, некогда составлявших производственный комплекс.

Вертикальная посадка была не самым любимым видом приземления истребителя, поэтому машины «нервничали», норовя сорваться с посадочных струй. Впрочем, опыт пилотов сделал свое дело, и «ливиты» исчезли в глубоких колодцах, которые тотчас были перекрыты надежными створками.

– Почему так темно, Чарли? – пожаловался Луц, когда машины встали на бетон.

– Секретность, парень. Сейчас они удостоверятся, что все щели заткнуты, и только тогда дадут свет.

Говоря это, Эвансе вовсе не надеялся, что это случится, однако свет действительно загорелся и стал виден весь подземный ангар.

Словно на борту штатного авианосца, к истребителям тотчас подкатили тележки с тестовым оборудованием, а для удобства пилотов установили эвакуационные лесенки.

Однако Эванс лесенкой не воспользовался. Как заправский профессионал, он выбрался на плоскость и прошел по ней до самого излучателя системы наведения, установленного на конце крыла. Там Чарли сел, свесив ноги, а затем спрыгнул на вылизанный до последней пылинки бетонный пол.

– А я думая, ты по лесенке спустишься, – сказал подошедший Мейерхольд.

– Отвали, – коротко бросил Чарли, глядя на приближающегося сержанта-механика в потертом комбинезоне.

– Майоры Зинвольд и Фурье? – спросил сержант, помечая что-то в планшете.

– Ну да, – кивнул Чарли, переглянувшись с Луцем. В очередной заварушке Дзефирелли они участвовали именно под этими именами.

– Прошу вас пройти за мной к арсенальной таре. Это вон там – в углу. Координатор предупредил меня, что вы должны лично проконтролировать все изделия.

– Да, это он правильно сказал, – согласился Эванс. – А то, случается, такого дерьма подсунут, что даже стыдно перед теми, кто внизу…

– Прошу вас, – еще раз произнес сержант и пошел вперед, мимо суетившихся возле истребителей механиков.

Вместе с ним пилоты подошли к веренице уложенных на тележки авиационных бомб. Согласно договоренности с Дзефирелли, это были обычные «ADX-250» с красными и синими ободками на головных частях.

Каждый истребитель должен был взять по восемь бомб – четыре бетонобойных и четыре зажигательных. Всего две тонны, а стало быть, «ливиты» отправлялись с половинной нагрузкой.

Эванс пытался уговорить Дзефирелли взять полную нагрузку и никак не мог взять в толк, почему четыре тонны бомб не лучше, чем две. Однако Колин остался при своем мнении и Эвансу пришлось согласиться.

– Ну что, этого достаточно или проверять будете? – спросил механик-сержант.