Солдат чужой войны

Но она была такой страстной и неуемной, что он, захваченный ее энтузиазмом, играл свою роль так долго, как только смог.

– Не-пло-хо, – спустя минуту после кульминации произнесла Дениз и чмокнула Ника в нос. – Прежде «корсары» не отличались таким разнообразием приемов.

– Да. Теперь можешь идти в душ.

И Ламберт ушел под холодную воду (война не баловала людей особым комфортом, и солдаты первыми привыкали к этому), но тут же вбежал обратно в комнату, совершенно голый и мокрый.

– Там какая-то женщина!… – воскликнул он, указывая на дверь душа.

– Ну и ничего удивительного – душ один на весь коттедж и из него есть два выхода.

– Могла бы и предупредить, – недовольно отфыркиваясь, произнес Ник и прикрылся ладонями.

– Ладно, возьми полотенце. Ты же сам сказал, что я деревенская девушка-провокатор.

– Я сказал городская девчонка-задира.

– Это все равно… – одетая в свою лейтенантскую форму, Дениз с удовольствием наблюдала за Ником.

Ей нравилось видеть, как смущается этот огромный парень.

– Я тебя понял, – вдруг сказал он, поспешно одеваясь. – Ты извращенка…

– Ха, тоже мне удивил. Мы тут все извращенцы, и ты тоже. Хотя, надо отметить, ты был сегодня неожиданно хорош для «корсара».

– Ты уже это говорила.

– Ну, потому и повторяюсь… Обычно ваши парни ведут себя как строгальная машина. Есть сила, надежность, но никакой выдумки.

– А наш курс не доучился три месяца, – заметил Ник, застегивая поддевку на последнюю кнопку. Он хотел было надеть и кирасу, но ограничился только ботинками. – Потому, наверное, у нас и сохранилась особая подвижность…

– Хочешь историю про «корсаров», которую мне еще в Форт-Диксе рассказывали?

– Очень хочу, – соврал Ник.

– Так вот, значит, пришел к одной нашей девушке ваш парнишка, и только они собрались делом заняться, как девушка, чтобы распалить его посильнее, спрашивает: небось давно без женщины? Он отвечает – давно. Сержант-инструктор, наверное, не пускает? Он: точно, злой как собака. Ну тогда сделай наконец то, что инструктор запрещал тебе пуще всего, говорит ему девушка. И тут парень спрыгивает с кровати, надевает свой шлем и с разбегу пробивает головой стену…

– В этом месте я должен смеяться?

– Обиделся, – констатировала Дениз. – А зря. Я имела в виду не то, что «корсары» дураки, а то, что они обожают всякие трудности.

Они помолчали. С улицы доносились голоса Риппса и Синди, которые поладили значительно лучше.

– Ну что, еще придешь к нам в гости? – Дениз подошла к Нику и села к нему на колени.

– Колючая ты очень, – вздохнул он.

– Это нормально. Мы все постепенно сходим с ума, воюя внутри этих железных коробок. И даже секс нас не спасает от сумасшествия. Ты знал Сандру Грегори?

– Сандру Грегори? – переспросил Ник.