Солдат чужой войны

Однако спрашивать у прохожих он не решался, опасаясь привлечь к себе внимание.

Впрочем, оставаться незаметным у него не получалось, и время от времени Вершин ловил на себе пристальные взгляды.

«Дом номер 234, – отметил он про себя, свернув в небольшой проулок. – Я на верном пути».

Неожиданно дорогу ему загородил незнакомый мужчина. Он вышел на тротуар и, опустив глаза, произнес:

– Я прошу простить меня, сэр. Понимаете, работа, учеба, да и личная жизнь как-то не клеится. Но я обязательно приду к вам уже на следующей неделе. Прошу дать мне отсрочку, сэр.

Незнакомец так жалобно посмотрел в глаза Вершину, что тот согласился:

– Хорошо, отсрочка у вас есть. Но только до следующей недели…

– Спасибо, сэр! – Голос незнакомца зазвенел от радости, и он убежал, весело подпрыгивая.

А Найджел остался стоять на месте. Напряжение медленно покидало его.

«Вот попал-то, вот попал… Наверное, весь город состоит из одних сумасшедших».

Успокоившись, Вершин пошел дальше, однако возле дома «236» в него вцепилась растрепанная женщина и, рыдая, стала требовать справедливости.

– Поймите вы, я не в состоянии выполнять ваши условия! Вы же меня просто удушаете! Что вы за люди такие – вы просто звери! Звери-и-и! – Женщина продолжала вопить, даже когда Найджел вырвался из ее цепких рук и отбежал на некоторое расстояние.

Дом номер 238 оказался невысоким коттеджем на двух хозяев. Он имел плоскую крышу и был покрашен в два разных цвета, граница между которыми проходила строго посередине строения.

У входа в бежевую половину висела табличка «Дженифер У. Костакис». Окна были закрыты желтыми занавесками, и в этой части дома царила тишина.

Из другой, бледно-оранжевой половины доносились детские крики, и несколько любопытных мордочек, расплющив носы об оконное стекло, с любопытством рассматривали незнакомца.

Найджел подошел к двери Дженифер У. Костакис и уже собирался дернуть за шнурок с колокольчиком, когда позади раздался резкий женский голос:

– Чего это вы тут вынюхиваете, мистер?

Изобразив на лице дружелюбную улыбку, Вершин повернулся:

– Мне нужна Дженни Костакис.

– Сейчас рабочее время, и она, как все порядочные люди, работает, – поведала женщина, одетая в широченное мешковатое платье, которые обычно шьются для беременных. Ее голову венчал хвост из неухоженных волос, стянутых куском бечевки. – А вот я, как мать большого семейства, сижу дома и воспитываю своих детей. И у меня их семеро, чтоб вы знали.

– Поздравляю вас, мадам, – продолжая улыбаться, ответил Вершин. – Где работает Дженни Костакис?

– Так у вас же все про всех записано! – с ехидством сказала женщина.

– Да, мадам, записано, но и у нас случаются накладки. – Вершин виновато развел руками.

– Рада это слышать, мистер Безупречность.