Чужой спор

Вот и сейчас в моей сумочке нашелся подходящий амулет. Не боевой, разумеется. Но чтобы понять опасно тут или нет хватит.

Потёрла замерзшие ладони и активировала амулет.

И недоуменно уставилась на результат.

Результат был такой же странный, как и все творящиеся тут. Амулет категорично показывал, что никаких заклинаний, магических ловушек и прочего нет. Совсем. Абсолютно. То есть во всем доме магии вообще нет!

Единственно заклинание, которое было это тот самый отвод на входной двери.

Я медленно убрала амулет, также медленно поднялась и задумчиво оглядела. Тишина все еще давила, и я решилась ее нарушить.

Крик разнесся по дому холодным эхом.

Мне никто не ответил.

Сильно пожалела, что оставила кристалл в доме тёти. Дом выглядел безлюдно, дверь открыта, лед… И магии нет. Только из-за последнего решила все же осмотреться.

Дойдя до коридора, уводящий в правое крыло дома, я свернула. Там, насколько я помнила, были гостиная, еще одна гостиная, столовая. С Лисавой мы встречались, когда я приехала, и она показывала дом.

Медленный обход застрял на дальней гостиной.

Как только я свернула, пол стал нормальным. Лед исчез. Облегченно выдохнув, продолжила обход. Но когда я, ничего не подозревая, зашла в дальнюю гостиную, то крик застыл в груди. Глаза широко распахнулись. А руки мелко задрожали. Я вся задрожала!

И я невольно шарахнулась назад, ударяясь об арку прохода и вжимаясь в нее спиной.

— Мама, — тихо выдохнула я, с ужасом глядя на… Лисаву.

Это была точно она. Точнее ее статуя. Ледяная, холодная, безразличная. Она сверкала в лучах солнца. Прозрачная и бездушная.

Идеально точная, словно живая статуя льда!

Я наконец-то отмерла и как завороженная медленно приблизилась. Внутри билась истерика. Хотелось кричать, орать и бежать отсюда, как можно быстрее.

Но меня, как магнит, притягивала холодно блестевшая статуя.

Я остановилась в шаге от нее и изумленно смотрела на копию Лисавы. Настолько точную, что статуя передала мельчайшие детали облика подруги. Потрясенно обошла вокруг и гулко сглотнула от страшного предположения.

Это было нелепо и невозможно… Наверно, но…

Статуя пугала не идеальным сходством с девушкой. Не тем, что до сих пор не растаяла и даже не собиралась. Нет. Пугало другое.

Поза статуи, выражение лица, эмоции… все говорило о удивлении и страхе. Диком, животном страхе.

Никогда не видела подругу в таком состоянии.

И это дало надежду, что это глупость. Чья-то идиотская шутка. Может подруга вышла, или к родителям поехала, или…

А внутри с быстро бьющимся сердце отчаянно стучало — это Лисава.

Я не могла понять, почему так уверена в этом. Чувствовала. И осознание навалилось так, что я пошатнулась. Зажала ладонью рот и отступила назад.