Чужой ребенок (СИ)

— А ты откуда знаешь, что это мент? — уточняет Иваныч, — в форме, что ли, сидел?

— Нет… — шмыгает Ванька, — на плакате, напротив школы, видел его…

— А с каких это пор у нас полицейских на плакатах размещают? — удивляюсь я, — может, ты ошибся?

— Не-е-е… — Ванька машет головой, — я хорошо запомнил. У него еще брови такие… большие.

— Все равно странно… Но ладно. И почему ты думаешь, что в полицию нельзя?

— Потому что они все там повязаны, — Ванька смотрит на меня, как на слабоумную, — наверняка уже мое имя знают, потому что я же оставлял данные в той фирме, где курьером устраивался. И адрес давал… Мамка!

Он порывается вскочить, бежать неизвестно, куда, но я силой усаживаю обратно.

— Думаю, вряд ли что-то урожает твоей маме, Вань, — мягко говорю я, — когда я сегодня пришла к ней, она меня не узнала… Они от нее точно ничего не добьются, а вредить ей… Какой смысл?

Ванька, послушав меня, чуть-чуть успокаивается, усаживается обратно, а я принимаюсь его гладить по макушке, пытаясь сама обрести ясность мыслей и не погрязнуть в этом всем.

Вокруг события все больше напоминают непонятный третьесортный экшн, мимоходом сама себе удивляюсь: с каких это пор моя размеренная жизнь стала такой… насыщенной? Продажные полицейские, ночные погони, расследования… Кажется, что я в какой-то глупой компьютерной игре нахожусь и вот-вот сниму очки виртуальной реальности.

— Так… Но тебе , однако же, где-то надо побыть, пока все не разъяснится… — бормочет Иваныч.

— А где? — горько спрашивает Ванька, — если бы был один, то свалил бы куда-нибудь на дачи заброшенные, в Алексеевку, например, и переждал, пока все не уймется. Но она же себя светанула! — кивает он на меня, — ей-то куда?

— А что со мной будет? — удивляюсь я, — я же ничего не видела…

Ванька и Иваныч смотрят на меня с непередаваемым выражением серьезных мужчин, вынужденных терпеть заведомо глупые женские высказывания.

Под напором этих взглядов я слегка пасую.

— Ну… Это как-то глупо уже… — бормочу, — мы же не в кино…

— Слышь, сынок, — говорит Иваныч, — а может батьку твоего привлечь?

Ванька кривится, словно Иваныч ерунду сморозил, а я удивленно спрашиваю:

— А ты знаешь, где твой отец?

— Конечно, — снисходительно отвечает Ванька.

И вот на этом месте я знатно ох… удивилась, скажем так. Потому что за все время нашего с Ванькой общения, он ни слова про отца не сказал.

Правда, тут надо признаться, что и я не спрашивала про него. Ну, а чего спрашивать, когда и без того все очевидно? Если бы с отцом Ваньки что-то приключилось, например, умер, или мама рассказала сыну, что он был летчиком, космонавтом и так далее, то ребенок сто процентов бы мне про это давно рассказал. Дети обычно не скрывают подобного, делятся. Тем более, такие общительные, как этот засранец.