Чужой ребенок (СИ)

А они… Посмотрели друг на друга… И ушли. И дверь закрыли на замок…

— Ох… — вырывается у меня сочувственно, потому что представить только могу, как он испугался, бедный.

Но Ванька удвленно смотрит на меня, потом говорит:

— Да ты че? Все нормально! Я посидел чуток, подергал ручку, поорал… Голос, вот, сорвал немного… А потом мужик дверь открыл, хотел че-то сказать, а я его с разбегу толкнул и выбежал! И по коридору, но не на выход, а в другую сторону. Тот мужик орал лежал, я его… ну… сильно уронил, а я смотрю, телефон мой лежит на столе в одной комнате, я его схватил, в комнате этой дверь закрыл изнутри, думаю, если ломиться будут, позвоню в полицию, хер с ним… А тут окно, я в него и на улицу. Побежал, бежал, бежал, потом упал. Да так, что реально в глазах потемнело… Башкой ударился…

Я тут же, хмурясь, начинаю ощупывать его голову, смотреть зрачки, но никаких признаков сотрясения не нахожу.

— Да нормально все, — вырывается от меня Ванька, — вот и все. Пришел в себя, хотел встать, а не могу! Все кружится… И потом слышу, ходит кто-то, светит фонарем… И голоса. Прям меня ищут… Я испугался так, Ань…

Тут голос его начинает подрагивать, и я, поддавшись внезапному порыву, обнимаю мальчика, прижимаю вихрастую голову к груди.

Он тут же затихает, сопит только и шмыгает носом. Слышу, как часто-часто стучит его сердце, и в груди становится тесно. Он так напугался сегодня… Твари какие! Твари просто! У него синяк под глазом! Явно били его! Просто не говорит!

— Ванька… Не переживай. Их найдут, накажут… Завтра в полицию пойдем…

Ванька тут же начинает барахтаться в моих руках, а , когда отпускаю, злобно вытирает мокрый нос кулаком:

— Сдурела? Никакой полиции!

— Это еще почему? — недоумеваю я, — Вань… Они совершили преступление, я не знаю, как правильно статьи называются, но они не должны были тебя удерживать, гонять, бить. Это они же?

Киваю на синяк под глазом, и Ванька тут же неубедительно начинает врать:

— Не… Это я сам… Об ручку…

— Вань, — теряю я терпение, — все, разговор окончен. Завтра идем в полицию.

Он отворачивается и всем своим видом показывает, что не уступит, а я понять не могу, в чем причина такого поведения, и злюсь.

Ну и, конечно же, совершаю ошибки на этой злобе.

Вспоминаю внезапно, кто тут у нас взрослый, встаю и говорю четко:

— Так, я не собираюсь с тобой спорить, понял? Завтра в полицию пойдем. А пока что — спать!

Ванька поворачивается, смотрит на меня неожиданно взрослым, уставшим взглядом, хочет что-то сказать, но не говорит.

Поворачивается и молча идет в комнату, к дивану, который облюбовал с первого раза своей ночевки у меня.

Я порываюсь что-то сказать еще, но он своим взглядом обрубает все мои попытки.

В итоге, я, закинув его одежду в стиралку с сушкой, просто иду спать.