Чужой ребенок (СИ)

И это что-то — вообще не секс…

— Давно знаешь Шишка, Ань?

Вопрос удивляет. Да что там! Не просто удивляет, заставляет замереть в недоумении. Это он про что сейчас?

Хазаров смотрит, лицо его непроницаемо, только пальцы на тонкой сигарете сжимаются чуть сильнее, чем необходимо.

— Давно, значит… — по-своему интерпретирует он мое изумленное молчание, — основная задача какая была? Зачем ты залезла в мой дом? В мою постель? К моему сыну?

С каждым вопросом я все больше теряюсь, о чем он вообще? Какая задача? Залезла? В дом? В постель?? К сыну???

Он с ума сошел, что ли?

Я сжимаю губы, пристально вглядываясь в темное его лицо, ищу признаки… не знаю, чего. Того, что шутит? Смешно. Проверяет? Еще смешнее. Не будет он таким заниматься…

Значит… Значит, реально серьезно спрашивает. И вопрос не предполагает ответа, что я не знаю Шишка. Только сроки. Как и остальные вопросы. Которые не вопросы. Он говорит так, словно уверен в собственной правоте, и, по сути, мои слова ему не нужны…

Значит, буду отвечать конкретно.

Стараюсь незаметно выдохнуть, чтоб чуть-чуть сбавить нахлынувшую ярость от самой ситуации, и говорю коротко:

— Шишка я знаю ровно сутки. Ты сам нас познакомил.

Хазаров не меняется в лице, только чуть-чуть откидывается на спинку кровати. И сигарету ломает в кулаке. Эти небольшие, но такие пугающие признаки того, что он едва сдерживает себя, заставляют непроизвольно подрагивать всем телом. Ничего не могу с собой поделать, это как в клетке со зверем оказаться. Кажется, одно неловкое движение, и все, кинется, разорвет… Кстати, уже начал же! То, что происходило только что, на этой кровати, можно назвать как угодно, только не сексом. И уж тем более не любовью. Но я последнего и не предполагала, не до такой же степени наивная…

Просто… Как-то глупо все. И начиналось глупо, и продолжилось. И, вот, завершилось. Закономерной глупостью и гадостью. А чего ты ожидала, Ань? Эмоций по отношению к себе? Тепла? Более… лояльного отношения? Глупость, все глупость. Такие люди, как Хазаров, не способны на теплоту, на эмоции… По крайней мере такие эмоции, которые есть у обычного, нормального человека.

Он дико харизматичен и властен, этого не отнять. И знает это. И пользуется, может, даже неосознанно, как хищник пользуется своими когтями, своим оружием, для того, чтоб побеждать… Я поддалась, дура, чего уж там… Но надо разруливать, Ань. Надо выплывать. Пока можно.

— Насчет всего остального, — продолжаю я, стараясь не обращать внимания на ставшие совершенно жесткими глаза Хазарова, — то я тебе уже все говорила. И не собираюсь повторять.

Он с полминуты смотрит на меня, и это время тянется, напрягается между нами подобно струне. Вот-вот лопнет.