Чужой ребенок (СИ)

Послушно опираюсь на деревянный забор, тоже кажущийся монолитным и черным, а Хазаров пропадает в мраке.

И на меня мгновенно наваливается жуть окружающего мира, в котором я совсем одна, беззащитная и слабая, как никогда.

Осознаю, что у меня даже сумочки нет с собой, она осталась в машине. И обуви нет нормальной, если вдруг придется бежать, не смогу… И нога, наверно, распухла, плохо ощущаю ее, словно ватой набили, а это не очень хороший признак. Надеюсь, там только растяжение, а не связки порванные…

Ладони ноют, но не сильно, скорее, просто отбила, а не поранила. Колени… Ну, ничего, ничего… Все пройдет.

Занимаюсь самодиагностикой, чтоб отвлечься от глупых, панических мыслей, что Хазаров может и не вернуться…

Знаю, что глупо, с чего бы ему меня тут бросать? Зачем, в таком случае, тащить было через лесок?

Главное, дорогу же откуда-то знает… Бывал тут? Да конечно, бывал… И дом этот… Чей, интересно?

Хазаров появляется из мрака неожиданно до того, что вздрагиваю.

Взволнованно щурюсь в его мрачное лицо и жду хоть каких-то пояснений. Куда ходил? Что проверял? Все нормально? Нет?

Но Хазаров все так же молча подхватывает меня на руки и несет дальше.

Через калитку, открытую, к дому, по ступеням, в дверь, проходит в темную комнату и сажает на что-то мягкое…

Слепо пялюсь в темноту, только по звукам определяя, чем именно занят Хазаров.

Выходит на улицу, наверно, калитку закрыть. Хлопает дверь. Шаги. А он неплохо ориентируется… Его дом? Один из?

Становится передо мной, поднимаю подбородок:

— На одной ноге допрыгаешь до спальни? Я помогу.

Он, больше ничего не спрашивая, подхватывает наощупь под локоть, позволяет опереться на себя, перевалить большую часть веса на плечо, аккуратно ведет в полном мраке.

И в очередной темной комнате сажает опять на мягкое и пружинящее. Матрас, похоже.

— Я сейчас зажгу нижний свет, чтоб с улицы не было видно, — предупреждает он.

Оглядываюсь. Комната, небольшая, с низкой кроватью, на которой я сейчас и сижу, обстановка скудная, мебель темная. На окнах — светозащитные шторы.

— Это чей дом? — смотрю, как Хазаров проходится по комнате, стягивает с плеч пиджак, поводит шеей, словно затекла.

Наверно, так оно и есть, устал, непросто столько тащить меня…

— Мой, — коротко отвечает он, — давай посмотрю, что с ногой.

— Да растяжение, наверно, — пожимаю я плечами, — надо перетянуть и лед положить… Здесь есть лед?

— Нет. Здесь есть аптечка.

Он исчезает в недрах дома и вскоре появляется с аптечкой и двумя бутылками воды. Одну протягивает мне, вторую открывает и пьет прямо из горла.

Я смотрю, как жадно двигается его кадык, моргаю, ловя себя на этом, переключаюсь на насущное.