Чужой ребенок (СИ)

Каз легко проезжает единственный источник света в деревне, углубляется дальше по трассе, метя на выезд к федеральной.

И неожиданно тормозит у поворота в коттеджный поселок. Я выдыхаю, радуясь, что успела заякориться от души, а Хазаров не теряет времени.

Выскакивает из машины, мгновенно вытаскивает меня, и Каз топит на газ. Секунда — и даже фар не видно!

Стою столбом, оглушенная, не понимающая ничего, и Хазаров тянет меня куда-то в сторону, за крутой склон обочины.

Проклятые шпильки подводят в очередной раз, и я, не удерживашись на ногах, падаю, не сумев сдержать вскрик, качусь куда-то вниз, по траве. В глазах мелькает все, крутится, и больно, так больно! Кажется, что я сделана из острых углов и сейчас эти углы последовательно колотятся о твердую землю!

Когда, наконец, перестаю катиться, утыкаюсь ладонями и коленями в землю, то пару секунд вообще не понимаю, где я. Кажется, что на дне какой-то ямины, что вокруг крутые склоны, и это ловушка, из которой не выбраться!

Паника накрывает с головой, нелепо дергаюсь, пытаясь подняться. В голове только ужас, что одна, что бросили… Надо крикнуть…

И я, наверно, пытаюсь это сделать, но мне не дают.

Жесткая ладонь закрывает рот, дергаюсь в крепкой хватке, не понимая, кто рядом, что ему надо!

— Ти-хо… — голос Хазарова приводит в чувство мгновенно. Таким холодом пробирает одновременно с облегчением, так взбадривает! Его бы в реанимационный чемодан включить в качестве одного из препаратов… Клянусь, использовали бы чаще адреналина…

Перестаю дергаться, замираю, понятливо моргая.

Хазаров, убедившись, что шуметь я не собираюсь, убирает руку от губ, но не отпускает.

Наоборот, держит еще крепче и прижимает к склону, с которого мы только что скатились.

Я затихаю, распластавшись по траве, таращу слепые глаза в темноту наверху. И жду, понимая, что сейчас вообще некстати будут любые вопросы.

Мы почему-то выскочили из машины, почему-то прячемся… Раз прячемся, значит, так надо. Потом спрошу, потом попаникую. Когда буду в безопасности.

Мимо нас проносятся на дикой скорости несколько машин, Хазаров продолжает лежать, напряженно прислушиваясь и придерживая меня, чтоб не дернулась ненароком.

Я упираюсь ладонями в траву на склоне, ощущаю его руки на талии и груди и отстраненно думаю, что хорошо, что здесь откосы не гравием усыпаны… Иначе бы от рук и коленей не осталось ничего. А так всего лишь ссадины. Первый адреналин сходит на нет, и тело дает понять, что ему не понравилось кататься по земле.

Ладони ноют, коленки сбиты и, кажется, легкое растяжение в голеностопе. Это из-за каблуков, чтоб я хоть раз еще их напялила!

Но, в целом, на удивление обошлось без травм, а у Хазарова, судя по прыти, и того меньше.