Чужой ребенок (СИ)

Это совершенно незаметно со стороны, но я чувствую, как его пальцы крепче, чем надо, впиваются в мой бок.

Ловлю тяжелый взгляд, устремленный на кого-то в толпе. И этот кто-то приближается к нам.

Люди перед ним расступаются, словно льдины перед ледоколом.

— Тагир, приятная неожиданность! — мужчина, появившийся перед нами, невысок и массивен, с залысинами и крупными чертами лица. Он улыбается, тянет Хазарову руку, и тот, чуть помедлив, пожимает ее. Эта пауза не остается незамеченной мужчиной, и он начинает улыбаться еще ласковей, — рад тебя видеть, хоть и не ожидал…

— Ты прислал приглашение, — пожимает плечами Хазаров, не улыбаясь, совершенно не выдавая никаких эмоций, словно робот. И только глаза темнеют , да скулы заостряются.

— Прежние ты игнорировал… — мужчина кивает, не прекращая улыбаться, а я замечаю, как вокруг нас рассасывается постепенно народ. Остаются только несколько человек, судя по внешнему виду, охрана, да неподалеку вырисовываются знакомые фигуры Ара и Каза. Впрочем, они тоже спокойны, улыбаются, с кем-то переговариваются и, вроде как, не имеют никакого отношения к происходящему. Но отчего-то их присутствие ощущается поддержкой.

Я не понимаю, почему такое напряжение, но чувствую его и инстинктивно готовлюсь к чему-то нехорошему.

— Не всегда можно игнорировать, ты же понимаешь, Шишок, — лениво отвечает Хазаров, и я только теперь понимаю, кто перед нами. Сам хозяин клуба, один из негласных хозяев города, господин Шишкин, которого уже давным давно никто не зовет Шишком… Никто, кроме тех, кто имеет на это право.

Шишку, судя по мгновенно изменившейся физиономии, не нравится свое прозвище, но он сдерживается, перебарывает себя, продолжая улыбаться, правда улыбка эта больше походит на волчий оскал:

— Ты все такой же, Хазар…

— А с чего мне меняться?

— Так времена не те, все меняется…

— По тебе не скажешь.

— Хочешь мне что-то предъявить?

Ого… Как быстро разговор из светской трепотни перешел в категорию базара по понятиям… У этих двоих явно старые счеты… Я-то чего тут делаю?

— Шишок, если бы я хотел предъявить, ты бы об этом узнал не сейчас.

— Зачем? Разве есть причины?

— Может, поговорим приватно?

— У меня для привата есть женщина, Шишок.

Хозяин клуба переводит на меня взгляд, и я замираю, ощущая себя дико странно: глаза у него пустые, мертвые какие-то, с желтыми вкраплениями, словно в болотной стоячей тине всплывают по одному пузыри, указывая, что там, в глубине, кто-то тонет… Утонул…

Едва удерживаюсь, чтоб не передернуть плечами, но ладонь Хазарова, тяжелая, как камень, лежащая на пояснице, не позволяет никаких лишних движений.