Мама для чужого сына

– Как ты себя чувствуешь?

– Хорошо. Улечка, неужели это не сон? Мы в Питере? – губы сами собой расплываются в улыбке. – Я ведь никогда здесь не была. – Любопытно пялюсь в окошко поезда. Мимо пролетают городские пейзажи, а вдали мелькают очертания Московского вокзала.

– Да уж, погодка тут так себе. Май на дворе, а в Питере туман! Я ведь погулять хотела, Эрмитаж там… И все такое. – Недовольно поджимает губы Улечка.

– Не бурчи. А я рада, что мы приехали. Оторвались. – Довольно потираю руки.

А, может, уже сейчас остаться здесь? Не возвращаться? Шальная мысль пьянит, но я ее тут же отбрасываю: в Москве универ, работа и съёмная квартира. Какая-никакая стабильность, мать ее. А здесь даже студия к работе не готова…

Расчесываю волосы и собираю их в высокий пучок на макушке. Поезд снижает скорость. Надеваю пальто, достаю из рюкзака яблоко и монотонно его жую, стремясь притупить зверский аппетит. А еще… чувство гнетущей тоски, внезапно проснувшейся в душе. Невидимый трос привязанности натягивается, а на плечи бетонной тяжестью опускается одиночество: незнакомый город, чужие, снующие мимо люди, другой воздух и даже туман… тоже другой… Беззащитной, маленькой и одинокой – именно такой я себя сейчас чувствую… Поночка тянет меня за собой, старательно обходя хмурых людей с большими чемоданами. Опускаю голову, выбрав в качестве объекта наблюдения собственные кроссовки, и осторожно следую за подругой. Голоса, звуки, льющиеся из динамиков объявления сливаются в неразличимый гул. А потом мне мерещится, что меня зовут…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍– Улечка, подожди, ты слышала?

– Ли-и-ка-а!!! – повторяется вновь.

– Господи, это… Джордан. Ты слышишь?

– Да, – растерянно протягивает Понка. – Давай отойдем, пока нас не задавили.

Я поворачиваюсь и вижу его… Господи, это сон. Мираж, который сейчас рассеется.

– Джо-о-рда-ан! – кричу в ответ и прорываюсь сквозь толпу в обратном направлении.

Я точно слышу его? И вижу? Расстояние между нами стремительно сокращается. Я словно отделяю окружающую суету от Джо, неотрывно слежу, боясь потерять из вида его приближающийся силуэт.

– Лика, – он вырастает передо мной так стремительно, что я вздрагиваю. – Пожалуйста, выслушай меня. Дай мне объясниться… Прошу тебя… Если я хоть немного для тебя значу…

Не знаю, что ответить: внутри вырастает огромный ком, сплетенный из радости или восторга, обиды, сомнений, надежды, любви... Я не могу справиться со своими чувствами – зажмуриваюсь, думая, что мираж рассеется, и Джо исчезнет… Но он привлекает меня к груди и нежно целует пылающие щеки. Стирает пальцами слезы и шепчет:

– Я люблю тебя, Лика.